– А я думала, ты романтик.
– Наверное, романтик. Люблю посидеть просто так, посмотреть вдаль, подумать о чем-нибудь, помечтать. Знаешь, я ведь в городе вырос, а там нет таких просторов, природы. Одни дома кругом. А человеку иногда нужно посмотреть на горизонт, на то, как садится солнце. На море… Хотя с морем как раз самое сложное. Я только один раз на море был. Очень хочется еще раз съездить.
Иева согласно кивнула головой:
– Море – это здорово. Я не понимаю, как человек вообще может жить без моря? Мы с папой каждый год ездили на море. Знаешь, какое оно у нас? Величественное, в нем есть характер. Прибалтика – очень красивый край. Сосны, белые песчаные дюны и, конечно, море. Мне кажется, я вот сейчас закрою глаза и действительно его увижу.
Она и вправду прикрыла глаза и сидела так с минуту.
– Чайки! Один раз услышав их в детстве, я уже никогда не забуду их крика. Они поют о волнах, о чем-то далеком и манящем, что лежит там, за горизонтом. Когда-то я прочитала стихи, их написал один русский, о Балтике. Они очень точно отражают мои чувства. Хочешь послушать?
– Конечно! – Ее красивый мелодичный голос пробуждал в Сергее какие-то светлые, давно забытые чувства.
Девушка чуть сморщила лоб, вспоминая нужные строчки, а потом нараспев продекламировала:
– Это о моей Родине.
Она помолчала немного, а потом спросила:
– А у тебя есть любимое стихотворение? Которое отражает твою жизнь?
Сергей задумался, в его памяти внезапно всплыли давно слышанные строчки.
– Да, только я автора не знаю. Но слова красивые.
Девушка ободряюще улыбнулась:
– Прочитай же, пожалуйста.
Сталкер, глядя в наступающий сумрак вечера, произнес:
– «Сквозь решето непонимания», – закончила за него Иева и рассмеялась. – Сергей, это же Бродский! Я думала, все русские его знают!
Сокольских смутился.
– Я не знал, что конкретно эту вещь написал Бродский.
– Ты забавный. В хорошем смысле. Только очень задумчивый и серьезный.
– Место тут такое. Поневоле будешь серьезным. Впрочем, ты это место определенно скрашиваешь.
– Это комплимент? – Иева опять засмеялась и легонько щелкнула его по рукаву куртки. – Ты делаешь успехи, серьезный русский парень.
Невольно Сергей и сам улыбнулся.
«Все-таки она какая-то необычная девушка. Совершенно неподходящая для этих мрачных и опасных мест».
С ее присутствием в жизни Сокольских словно бы появилось тепло, ощутимо крепнущая надежда.
К сожалению, все хорошее заканчивается. Группа стала расходиться по палаткам. Вернулась Ольга, и девушки отправились спасть. Вжикнула молния, и полог палатки отгородил Птицу от его нового персонального солнца – Иевы Вирулайне.
Утро было серым и неприветливым. Заморосил противный дождь. Над болотами вился белесый туман.
Как и предполагал Сокольских, у некоторых членов группы после вчерашнего перехода болели мышцы ног. Птица заставил этих людей съесть припасенные лимоны, чтобы снизить эффект накопления молочной кислоты.
Научники надели на ноги какие-то специальные бахилы, пристегивающиеся к комбинезонам. А Сергей достал из рюкзака сапоги – болотники, натягивающиеся аж до самого пояса. У морпехов было нечто похожее: что-то между резиновыми сапогами и «чулками» от костюма химической защиты. На рюкзаки все натянули водонепроницаемые чехлы.
Птица срубил длинную жердь, и остальные последовали его примеру.
– Идем след в след. Я остановился, вы остановились. Куда я ногу ставлю, туда и вы.
Сокольских двинулся вдоль кромки воды, которую все сильнее затягивал сырой туман. Сначала шли по торчавшим из болота кочкам. Поросшие жухлой травой, они мягко пружинили под ногами и одновременно выворачивались из-под скользящей подошвы, словно живые. Сергей, идущий впереди, то и дело слышал за спиной громкие всплески. Один, другой, третий члены группы периодически плюхались ногами в воду. Так они шли минут тридцать. От деревца к кочке, от кочки к деревцу. Опирались на шесты-слеги, выдергивали ноги из черного, булькающего месива.
Прошло совсем немного времени, а группа уже устала. Пыхтение сзади раздавалось все отчетливее, научники спотыкались все чаще, тратя силы на то, чтобы преодолевать сопротивление жидкой субстанции, становившейся тем гуще, чем дальше продвигалась команда.
