— Не бойся, я тебе дурного не сделаю, — сказал Ильмир серьезно. — Верь мне.
— Именем Атиса уже клялся, помню, — улыбнулась я.
Он кивнул, а я головой покачала. Эх, знал бы ты, кому клятвы даешь… Да какие! Был бы служитель обычным, без силы, стали бы его слова пустым звуком, унеслись ветром, а так… Клятва плоть обрела, живая стала.
Я вздохнула снова. Ладно, прогоню утром, все силы приложу — покуражились, и хватит! Пусть уходит из моего леса, пусть уходит служитель… Не смешно уже.
— Что с тобой? — он словно почувствовал, остановился, заглянул в глаза. — Ты загрустила… Испугалась? Или замерзла? — Скинул свой плащ, на плечи мне набросил и снова за руку взял. А я вздрогнула. Ладонь у него сухая и теплая, как печка. И сильная. Такую хочется держать, не отпуская.
Так и дошли до пещеры.
— Сейчас согреешься, Шаисса, — уверил он. Я помялась у порога, рассматривая свою пещерку. Вот еще сюрприз нежданный… Сама ее обустраивала, сухого сена сюда в конце лета сложила, воду в склянке оставила, даже ягоды сушенные на перекус! А этот прихвостень девушек сюда в гости водит! Как к себе домой!
Только хотела что-то едкое сказать, как Ильмир подошел, ладони мои взял и к губам поднес. И стал дыханием греть. Я обомлела от такого, даже растерялась. Стояла, глазами хлопала, все насмешки свои забыла! А он отогрел и отпустил, плащ на мне поправил заботливо.
— Ты вон туда присядь, там сено свежее, видимо, лесники припасли, на случай негаданной ночевки.
Я послушно в угол прошла, села. От жара земли в этих пещерах даже лютой зимой тепло было, от того часто звери сюда зимовать приходили. Я везде пускала, только эту заговорила, чтобы им не войти было. А от людей закрывать не стала… Редко в моих горах люди бывают, стороной обходят ведьмины угодья, боятся.
Служитель мешок свой раскрыл, вытащил оттуда свечу, прикрепил в закутке, чтобы ветром не задуло. Ну, хоть какая-то польза от прихвостня светлого бога: свечные огарки всегда с собой!
— А ты здесь как оказался? Тоже деревенский? — спросила я, рассматривая Ильмира. И знакомый такой, и другой какой-то. Улыбается, плечи расправлены, глаза сияют. Так и хочется гадость сказать… Но на вопрос мой чуть нахмурился, мотнул головой.
— Нет, я из волоцких земель пришел. И в Обители Атиса вырос, в детстве меня в служители отдали.
Я глаза на него вскинула, тоже нахмурилась. Не ожидала…
— О ваших землях слава по всему миру идет, — резко сказала я. — Говорят, всех ведьм там служители извели. Щедро княжна Велена это богоугодное дело оплачивает! И сама на казнях присутствует, хвороста в костерок подкидывает…
— Извели… — мрачно повторил Ильмир. — За то и поплатились. Сожгли обитель до тла, да не просто огнем, а ведьминским, так что никто выбраться не смог. И горели долго… Один я и остался, потому что покинул обитель в тот день…
Я голову опустила, задумалась. Вот, значит, как…
— А здесь что ищешь? Что есть в этих диких лесах, чего в волоцких землях нет? — слишком резко спросила я. — Там, я слыхала, поболее нашего добра будет, один только княжий замок чего стоит! У самого Шайтаса таких чертогов нет.
— Ты была там? — удивился служитель.
— Слышала, — отвернулась я. — Так зачем ты сюда пришел, Ильмир?
— За тобой, говорю же, — улыбнулся он. Я хмыкнула, головой покачала, и он снова вздохнул. — Искал я здесь кое — кого… Зарок я дал, Шаисса. Исполнить надо.
Я задумчиво обхватила коленки руками.
— Нашел? Того, кого искал? — мрачно спросила я.
— Нашел, — еле слышно ответил он. — Только… Только все сложнее, чем я думал…
И рукоять клинка своего сжал безотчетно. Лишь на миг, и тут же убрал ладонь.
— Разве служителям можно носить оружие? — не сдержалась я.
— Можно. Если для дела требуется. Да и сан я не принимал, собирался только. А уже и не приму. Так что все можно… — опустил голову Ильмир.
— На все воля светлого Атиса, — хмыкнула я. А он голову вскинул, сверкнул синими глазами, словно молниями.
— Нет, Шаисса! На то воля не бога была, а ведьмы проклятой! И я ей долг верну… В свое время.
— Значит, мести ищешь, — протянула я, рассматривая, как уплотнились тени по углам. Тварь мрака за спиной Ильмира снова выросла, крылья распахнула. Призрачная еще, лишь намек, а не темнота, но в пещере сразу холоднее стало. Склон в позднем вереске, ан нет, ползут твари из мрака… А чего им не ползти, если служитель их зовет постоянно? Пока тени только, но не зря тогда на погосте двери открылись, ох, не зря!
— А клинок у тебя откуда?
— От матери остался, — он снова любовно пробежал пальцами по рукояти. — Единственный подарок. Беречь завещала, сказала, что поможет он мне, жизнь мою убережет однажды…
