Луна все дальше к краю земли уходила, а Ильмир не отпускал. Так что, повздыхав еще, я ладони на его голову положила, прижала к себе, зашептала ласково и почти беззвучно. Он и не заметил, как уснул. Выбралась тихонько из его объятий, оделась. Когда тесьму на рубахе завязывала, ногти уже удлиняться и чернеть начали, а коса в пакли серые превращаться. Заканчивалось мое время… Из пещеры уже ведьма выходила. Взглянула мельком в зеркало воды на источнике, скривилась. На носу длинном бородавка выросла, а по лицу черных меток еще больше расползлось. С каждым обращением все хуже становится.
Служитель внутри пещеры заворочался, и я побежала вниз по склону скорее, пока не проснулся.
Ждала я Ильмира с замиранием сердца. Даже Тенька поскуливала, глядя, как я по лачуге мечусь, места себе не нахожу. Колечко с пальца сняла, конечно, и не придумав ничего лучше, продела в веревочку и на шею повесила.
Сама переоделась, рубаху со штанами в подпол спрятала и вновь принялась круги по норе своей нарезать. Сердце в груди, как птаха, билось.
Служитель явился, когда солнышко уже над верхушками сосен взошло. Я его издалека услышала, и как не услышать — идет, песни мурлычет. Явился — глаза сияют, улыбается.
— Что, ведьма, новым украшением обзавелась? — весело спросил он. Я вздрогнула поначалу, а потом поняла, что он про бородавку.
— Нравится? — оскалилась я.
— Тебе идет. Еще поганок туда парочку, будешь совсем красавицей! — обрадовал служитель. И в лачугу мою пошел, как к себе домой. Я только хмыкнула. И все же не сдержалась, улыбнулась. В спину ему, конечно, чтобы не заметил. А Ильмир уже кашу запаренную достал, яблоки сушеные, хлеба ломоть, и за стол уселся. Я напротив устроилась, смотрю во все глаза.
— Никак ты, служка, совсем совесть потерял? Или ее у тебя и не было?
— Знаешь, а я ведь ту девушку нашел, — невпопад брякнул он. Видать, так поделиться хотелось, что и ведьма для разговора сгодилась. — Говорил ведь, что есть она! Даже лучше, чем снилась… Удивительная. Само совершенство…
Я подбородок рукой подперла, заслушалась просто.
— Так может, снова почудилось? Заснул на болоте, или дивных ягод каких наелся?
— Нет… — Он сидел, на кашу в тарелке смотрел и улыбался. Вот ненормальный. Я воздуха набрала побольше.
— Так что же тут сидишь, служитель? Со мной беседы ведешь, а не красавицу свою обнимаешь?
— Сбежала, — вздохнул он. — Испугалась, видимо. Уже и в деревню сходил, но верно, запомнил неправильно… — он нахмурился. — Ничего. Найду. Рядом она. Чувствую. Вот здесь.
И руку к груди приложил.
— Ищи, служитель, — усмехнулась я. Без злости уже, как же мне на него теперь злиться, когда хочется обнять и голову на грудь положить? Вот прихвостень…
— Найду, — уверенно сказал он. И снова нахмурился. — Скажи, ведьма… Что Шайтас за ответ просит? Какую плату берет?
— Так тебе же все равно было?
— Было. Теперь нет… Обязательства у меня.
Я хмыкнула. Надо же, обязательный какой. Знать, не врал, служитель. Правду в пещере говорил.
— Шайтас найдет, что забрать, — порадовала я. — Что тебе всего дороже, то и попросит. А скорее всего — всю душу целиком. Ответ свой найдешь, может, даже поможет демон, даст то, что ты хочешь. А ты взамен рабом его станешь. Что ты спрашиваешь, служитель? И сам все знаешь.
Он голову опустил, ложку отложил и задумался.
— Так что, служка, передумал в Омут идти? — подначила я с замиранием сердца. — Топай домой уже, побегал по моему лесу, и будет. Нечего тебе у Шайтаса делать, служка!
Он сидел молча, только хмурился сильнее. Но тварей тьмы рядом не было, даже теней.
— А зарок свой и без Омута можешь исполнить! — закончила я и во двор ушла. А сама зашептала матушке — заступнице молитву, чтобы только послушался Ильмир, выкинул из головы мысли об Омуте, покинул мой лес… Больно мне, но так правильно. Все равно для меня с ним будущего нет, но хоть глупый служитель душу свою сохранит.
— Откуда ты про зарок знаешь, ведьма? — тихо спросил он за моей спиной. Я вздрогнула, обернулась.
— Так сам говорил, — усмехнулась я, сверкнув глазищами. — Что, совсем память отшибло?
— Не говорил, — он стоял на ступеньках, смотрел в упор. Глаза синие темнеть начали, так что я сдержала желание попятиться. — Тебе, ведьма, я не говорил.
Ильмир шагнул ко мне.
— Откуда знаешь? — рявкнул он. — Отвечай!
А я снова попятилась. И даже все мои заклятия из головы вылетели. Тенька ближе подошла, оскалилась недовольно, но мужчина на нее даже не посмотрел. Еще шаг ко мне сделал, смотрит в глаза так, словно в душу.
— Сороки на хвостах принесли! — озлобилась я и носом дернула. — Что заблажил, как девка? Откуда да откуда, зачем еще в Омут идти? Все за одним…
— Все за разным, — прищурил он глаза. И еще ближе подошел.
— Недосуг мне с тобой болтать, — хмыкнула я. — Дел невпроворот. Да и не интересно…
Я носом дернула, хмыкнула и мимо пошла. Нашел, кого пугать! А Ильмир меня вдруг за ворот схватил
— А ну стой, ведьма! — велел он. — Не уйдешь, пока все не скажешь! Откуда знаешь? Подслушивала, отродье? Отвечай!
— Прочь пошел! — вскрикнула я. — Не то в жабу превращу, будешь на болоте квакать!
