… деревья кронами небеса подпирали, корни змеились между мшистыми валунами и лежалой листвой. Пахло осенью: тленом и сыростью, немного болотом, чуть-чуть дождем… Я удивилась. Весна ведь… осмотрелась внимательно, не понимая, где это я. Лес незнакомый, чужой, хоть и не чуждый. Ноги босые, а не холодно. Иду по тропке, но не шелохнется под стопой листва, словно и земли не касаюсь. Что за диво?
Голову закинула— в вышине звезды горят, каждая словно светоч яркий, справа синие, слева — красные. Между ними две луны, одна полная, другая узкая, словно месяц новорожденный.
Где это я?
— Нравится тебе мой мир, Шаисса? — голос тихий, да знакомый. Я подпрыгнула, обернулась. Но демона не увидела.
— Зачем привел сюда? — нахмурилась я.
— Показать хотел.
— Зачем? — рассердилась я. Тронула пальцами кору дерева. Шершавая… Значит, лес реальный, а вот я — нет. Сон все… — Ни к чему мне твой мир, Шайтас, у меня свой есть. В нем я останусь, зря стараешься!
Демон захохотал за спиной, а оглянулась — снова никого.
— Не вспомнит он тебя, ведьма… Забыл. Не нужна ты ему. У Ильмира невеста красавица, да служба нужная. Таких, как ты, изводить. Зачем ему тебя вспоминать? Чтобы в твоей норе лесной жить? Со зверьем диким дружбу водить? Зачем ты ему?
Я молчала. Хотелось уши заткнуть, чтобы этот голос не слышать. Да знала — не поможет. Заткну уши — все равно в голову проберется, в мысли самые… Во сне ведь мы.
— Может, сон, а может и нет, — шепот снова за спиной, так близко, что на виске дыхание чувствую. — Жду я тебя, Шаисса… Давно жду. Много лет наблюдаю. А ты все бежишь, глупая… Разве не нравится тебе здесь?
— И что мне здесь делать? — насмешливо отозвалась я. — С нечистью дружить да людей на злобные дела направлять? Или на тебя, Шайтас, любоваться?
— Может, и так, — прошипел он. — Теперь ты ближе ко мне, чем раньше, у самых ворот стоишь, Шаисса…
Я плечом дернула, отодвинулась, забормотала заклинание для отвода дурного сна. Вот же нелепость, во сне шептать, чтобы сон не снился… Демон захохотал за спиной.
— Мне твои заговоры, что ветер, глупая. В моем мире только я и властен. Увидимся еще… Не сбежишь…
Осенний лес затянулся туманом, истаял… А я проснулась.
Полежала, рассматривая темные потолочные балки и Саяну, уснувшую в углу. Поднялась, поправила тихонько на Леле одеяло, улыбнулась. До сих пор не верится, что сестричка со мной. Смешная такая во сне, малявка совсем. Волосы короткие торчат в разные стороны. За ночь домик остыл, зябко стало. Я на ночную рубашку шаль накинула, ноги в ботинки засунула, подумав, что надо детям еще вещей разных прикупить, да книг, чтобы головы их занять. А то я совсем от жизни людской отвыкла, обращаюсь с ними, словно со зверьками — накормить, напоить, рыкнуть, чтобы не мешали…
Прошла во вторую комнатку, Таиру вихры пригладила, зажгла тихонько очаг, угли поворошила…
В поместье пришла, когда солнышко еще не встало. Прошла на кухню, кивнула сонной стряпухе.
— Никак экономка новая? — всплеснула Белава пухлыми руками, осмотрела пристально. — Так молода совсем! Марфа опытная, и та не справилась, а тебе и двух зорек не продержаться!
— Продержусь, — улыбнулась я, удержавшись от порыва обнять кухарку. Она за годы и не изменилась будто, все тот же румянец да пышная, сдобная фигура. Присмотрелась — ан нет, еще пышнее стала! А привычка всех кормить — прежняя. Вот и меня за стол усадила, булку маковую всучила.
— Жуй, Вересенья, за день так набегаешься, что присесть некогда будет, — велела Белава, я и послушалась. Она права была: дел невпроворот, но мне легче, я этот дом как свою пятерню знала, каждый закуток да угол, каждое окно да мягкую кушетку. После кухни прошла по коридорам, все рассмотрела, вспомнила. Меня старшая прислужница Мирра везде провела, да я не слушала, сама могла ее просветить, где и что лежит.
— Княжны там комната, — шепотом поведала девушка. — К ней входить можно только если сама позовет. Там для гостей, а вот эта, в конце коридора… служителя. А после свадьбы, наверное, в большие покои молодожены переберутся. А то и вовсе в дом жениха.
— А где его дом? — негромко спросила я.
— Так в городе! — с придыханием ответила прислужница. — Говорят, больше нашего! Да только княжна в город не хочет, упрямится… — Мирра вздохнула завистливо и губы поджала, показывая, что она думает о таком упрямстве. Повела дальше, махнула рукой.
— Там цветник, но в нем садовник хозяйничает, тебе там делать нечего. Иди за мной…
День полетел — понесся, словно ястреб быстрый. В таком поместье всегда дел — тысячи, а княжна утруждаться не хотела, все на меня переложила. Да я указания слушала молча, а исполняла быстро. Но к вечеру просто с ног валилась! А ведь к работе привычная, не лодырница. А тут устала так, что даже есть не хотелось, уползла в лесной домик.
Только вошла, на меня со всех сторон накинулись: Леля на шею, Таир рядом, Тенька башкой трется, Саяна к волосам примеряется. Даже кот — коргоруш, кажется, надумал на руки мне вспрыгнуть. Я на него зыркнула недовольно, чтоб и думать не смел. Кот не обиделся, фыркнул и за печку ушел.
