— Ну, чем занимались целый день? — спросила я, на лавку усаживаясь. Детки наперебой рассказывать принялись, я слушала и улыбалась. Хорошо мне было. На ночь выпила настойку, заговор нашептала, чтобы сны хорошие снились, да демон в них не пробрался. Проснулась до зари и вновь в поместье.
Дворня спала еще, лишь сонный страж у ворот кивнул приветливо. Я прошла в сад, осмотрелась. Половина деревьев — засохшие, мертвые, а остальные зацветают робко, нехотя. Прошла по дорожке, с грустью вспоминая, каким красивым был этот сад раньше…
— Вы совсем не спите? — голос чуть насмешливый, хотя больше — равнодушный.
Я голову повернула, встретила взгляд синих глаз.
— А вы? — в тон ему ответила. — Бессонница мучает?
Ильмир смотрел спокойно, только в глубине синевы мелькнуло что-то тревожное.
— Напротив. Слишком много… снов, — чуть склонив голову, ответил он.
— А разве это плохо? Когда много снов?
Он чуть пожал плечами. Я помялась, не зная, что сказать. Хотелось многое, да не могла.
— Сад умирает, жаль, — пробормотала я. — Надо сказать садовнику, чтобы выкорчевал деревья и новые посадил….
— Это обсудите с княжной, — снова он пожал плечами. — Я здесь не хозяин.
— Так скоро станете, говорят, — ляпнула я. Ильмир чуть улыбнулся, не отвечая.
— Удачного дня, — негромко сказал он и пошел к дому. Потом обернулся, посмотрел на меня. — Я сегодня в город еду, может, нужно купить что-то, Вересенья? Для вас или ваших братишек? Вы уже устроились в лесном домике?
Я вздрогнула от непривычного обращения, сжала руки.
— Вересенья?
— Купить… Да. Я напишу список… Если можно.
— Пишите. Я вас найду перед отъездом.
Я кивнула, а он отвернулся, пошел по дорожке. Вздохнув, перевела взгляд на деревья и хмыкнула чуть испуганно. Вишни за несколько минут расцвели, розовые лепестки налились силой и светом, в рассветном воздухе разлился тонкий и сладкий аромат. Даже мертвое дерево, возле которого я стояла, набухло почками, забурлило соком.
Я погладила шершавую кору. Осторожнее надо быть… А то так ведьму и искать не придется, сама себя выдам…
Список я написала, сложила листочек и ждала с замиранием сердца, когда же он за ним придет. Сказал ведь, найду тебя…
Нашел, пробежал глазами по строчкам.
— Муку зачем? — удивился Ильмир. — Вам не нравится стряпня Белавы?
— Очень нравится, — усмехнулась я. — Но мне и братьев кормить надо.
— А ткани? Я не очень в них разбираюсь…
— Темную возьмите, — тихо сказала я. — Коричневую и болотно-зеленую…
— Интересный выбор, — усмехнулся он и кивнул, мол, дело ваше. А я снова пальцы стиснула. Не помнит… ничего не помнит!
Я загрустила, но тут на всю кухню вопль раздался, обернулась — Белава губы кусает, да на ошпаренную ладонь дует. Я к ней подскочила, осмотрела руку.
— Да как же так?
— Не знаю, кипяток, как живой выскочил! — заплакала стряпуха.
Помощницы-девчонки вокруг нас забегали бестолково, засуетились, а я нахмурилась. Такой ожог легко не пройдет, если только…
— Кастрюля сама соскочила, — причитала Белава, — как живая! Да мне на руки! Ой, горе. Как же теперь обед готовить? Ведь обругает хозяйка. Криворукой назовет!
— Тише! — Я осмотрела, нахмурившись, ладонь кухарки, на которой уже расплывалось красное пятно. Белава плакала, крупные слезы, словно горошины, катились по румяному лицу, помощниц причитали, я хмурилась. Могу помочь. Да только придется силу применить. А у стены Ильмир стоит. Не прогонять же? А стоит зашептать над обожженной рукой, мигом во мне ведьму почует!
А у Белавы кожа уже краснотой налилась, готовится пузырем вздуться!
Я оглянулась на служителя, потянула тихонько кухарку за фартук.
— Надо лист подорожника приложить, — говорю, — пошли, видела у забора.
— Да какой тут… — захныкала кухарка, так я ей на ногу наступила, она язык и прикусила. И пока молчала оторопело, я приказала помощницам обед доваривать, а сама потащила кухарку за собой, шикнула ей в ухо, чтоб молчала. Белава глазами хлопала, но не сопротивлялась, а на Ильмира я оглядываться не стала. Побоялась.
Запихнула кухарку в чулан, усадила на бочку пустую. Подула на ее ладонь, погладила, забормотала, боль заговаривая.
— Ты чего это? — изумилась Белава.
— Молчи, — приказала ей. Лба коснулась, она и сомлела. Лишь глазами хлопала, да улыбалась. Плохо только, что все по — дурному я делала, второпях, боль без откупа тянула. А это значит, что все на меня перешло. Сбросить некуда. Не оставлять же первому, кто войдет! Вот и пришлось себе забрать. У кухарки ожог сошел, а у меня появился, да я зубы сцепила. Теперь главное до своего лесного домика дотерпеть, там скину как положено, заговорю.
Дверь заскрипела, открываясь, и в чулан всунулось любопытствующее лицо помощницы.
— Ой, а чего это тут? — всплеснула руками девушка.
— Подорожник искали, — сквозь зубы прошипела я. — Нашли.
— Подорожник? Здесь? — осмотрела она бочки пустые и тряпки для уборки.
— Здесь. — Я потянула Белаву наружу. И сразу наткнулась на взгляд синих глаз.
— Я послал за лекарем, — сказал Ильмир. — Через час прибудет.
