Будить детей негоже, так что, прихватив из сундука свой мешок, я ушла в баньку, что кособоко стояла у дальней стены лесного домика. Здесь пахло плесенью и пылью, я чихнула несколько раз, сплюнула с досады. Убраться надо бы… Вытащила два зеркала: одно побольше, в оловянном ободе, с завитушками, второе — поменьше, тусклое, в паутинке патины. Поставила друг напротив друга, свечу сбоку зажгла. Маленькое зеркальце — бабушкино, так что есть надежда до мира духов дотянуться. Мельком глянула на свою ладонь — ожог пропал, как не было. Значит, забрал демон. Ну, и на том спасибо!
Села, косу расплела, гребешок взяла, провела по прядке.
— Приди, бабушка, мне косы чесать, гребнем костяным, твоим подарком… — затянула я, всматриваясь в коридор зеркальный. Тени там проносились, пламя свечей выхватывало то морду оскаленную, то бледные лица.
Я грань держала, да приглядывалась, чтобы вместо родной души нечисть в мир не пустить. Дверца маленькая, размером с зеркальце, да и через такую может целое полчище вылезти. Хитрые они, оборачиваться умеют, прикидываться. Так что я смотрела остро, придирчиво. Свеча оплыла почти, когда в глубине лицо появилось: сморщенное, маленькое, лишь глаза голубые да веселые, как при жизни были. За лицом и вся фигура показалась— сухонькая, но прямая. Такой она и была — несгибаемой.
Я дыхание затаила, геддбз боясь спугнуть.
— Ты ли то, бабушка? — шепчу, не веря. Все же, первый раз зову. Не хотела покой тревожить да себя в ведьмином обличии показывать. И испугалась, что бабушка не признает, увидев в чужой личине, уйдет. — Я это, Шаисса!
— Да нешто кровинушку не признаю, — усмехнулась она. Посмотрела с изнанки мира, головой покачала. — Что ж ты наделала, милая? Зачем на сговор с демоном пошла?
— Не могла иначе, — прошептала я, сглатывая судорожно. — Прости..
— Зачем прощения просишь? — вздохнула бабушка. — Тебе жить. И выбор тебе делать… а то, что по-другому не могла, так знаю, сама тебя воспитала. Ладно, чего уж там, не за тем ведь меня звала? Силой зря разбрасываешься.
— Не зря, — возразила я, помолчала, собираясь с мыслями. — Восемь лет назад, когда я заклятие наложила на супруга, случилось что-то. Помню, что упала в беспамятстве, помню разговор с демоном, а потом — наказание. За то, что сделала, он повелел восемь лет дань отдавать, ведьмой в лесной норе жить. И путь указал, куда идти. А Леле за то, что помогла мне, березой век коротать, пока не засохнет. Я думала, что так и должно быть, что кара такая, а теперь вот задумалась. Что на самом деле произошло? И почему Шайтасс тебя поминает, говорит, что отмолила ты меня?
— Трудные вопросы, внученька, — вздохнула бабушка. Поправила на седой голове белый платок. — Я ведь тебе говорила, что за все платить надо, а таким, как мы, зла творить ни за что нельзя. Светлая ведающая может открыть врата с изнанки мира так широко, что вся начисть наружу выползет. Вот демон и старается, завлекает. Только очень светлая душа способна его победить, а устоять перед ним сложно, милая, — бабуля вздохнула, потеребила кончики платка. — Кто тебе нашептывал восемь лет назад, что отомстить надо? Кто супругу твоему мысли злые внушал? Понятно, что сам князь виноват, кто-то отмахнется от таких мыслишек, устыдившись, да лишь нежнее любить станет, а он послушался…
— Из этих земель сила ушла, — задумчиво протянула я. — Словно забрал кто. Это из-за заклятия моего?
— И это — верно, — кивнула она головой и поежилась. — Отсюда не все видно, милая, только край ваш словно тьмой затянут. Так плотно, что свет не проходит. И в тот день это началось, когда ты кровь свою пролила, проклятие сотворив. От того с Шайтасом повязана… Омут ты свой нашла в тот день, Шаисса. С головой в него нырнула, так Шайтас хохотал, что и здесь слышно было… В тот день я тебя отмолила, а ты опять!
— Почему я? — шепнула чуть слышно.
— Кто ж знает? То и мне неведомо. Выбрал…
— Как все исправить? — выкрикнула я. Но свеча у зеркала зашипела и погасла, а банька погрузилась в темноту.
Я обхватила замерзшие плечи руками, задумавшись.
' Выбрал. Моя…' — шепнул голос за спиной, и я вскочила, обернулась. Но никого здесь не было, лишь паутина да любопытная мышь в углу. Я зеркала осторожно завернула в тряпицы, сложила обратно в мешок. И пошла в дом: рассвет скоро, пора собираться к княжне.
Еще солнце не встало, а я уже прошла через северные ворота поместья, улыбнулась по дороге сонному стражу. Пока дом спал, решила зайти в библиотеку, посмотреть там пару книг для 'братишек'. Насколько я помнила, Велена чтение не жаловала, так что можно не опасаться, что отсутствие сказаний заметит. Да и брать надолго я не собиралась, прочитают — на место поставлю.
Комната с книжными шкафами встретила меня сумраком и тишиной. Здесь всегда было так: тяжелые парчовые занавеси не открывали, считалось, что свежий воздух и свет может навредить фолиантам.
