— Нет! — я отшатнулась. Злость силы придала морок развеять, и я свистнула, призывая Теньку. Хлесса выскочила из кустов и зарычала, оскалив ряд острых клыков.
— Неужто своей шавкой напугать решила? — демон снова рассмеялся и отступил в сторону. И в тот же миг поползли со всех сторон змеи — серые, извивающиеся, с черной полосой вдоль чешуйчатого тела и желтыми, сверкающими во тьме глазами. Они спускались по стволам деревьев, свешивались с ветвей, поднимали узкие головы из травы и покачивались на камнях. Их было столько, что чудилось— земля шевелится. Тенька рычала, а потом взвизгнула от боли и заскулила, словно и правда дворовая псина. Я бросилась к ней. Хлесса поджимала лапу, но все еще пыталась отогнать от нас ползучее войско.
— Я могу и разозлиться, Шаиса! — порыв ветра швырнул мне в лицо горсть сухих листьев. — Сама знаешь. Приходи по-хорошему, не противься… Ты уже моя.
— До цветения папоротника я свободна, — сквозь зубы процедила я и откинула ногой гадюку. Но ее место тут же заняли еще три, и принялись сплетаться и вырастать ввысь, в жуткого трехглавого змеиного гада. И это чудище шипело, покачивалось и обрастало новыми телами, блестели на жалах капли яда и мелькали раздвоенные языки, все больше и больше, уже и не сосчитать! Тенька заскулила и прижалась к моей ноге. Ох, я разозлилась! Скинула ботинки, встала ногами на сырую землю и вскинула ладони. — Думаешь, испугаешь ведьму гадюками, демон? — разъярилась я. — Хоть со всей земли сюда пригони, да прочих гадов заодно! Я их соберу, вымочу, высушу и против тебя зелье сварю, да такое, что захлебнешься! Вот тебе, Шайтас!
И завертелась вокруг себя, наматывая силушку земную, так что взлетела моя серая юбка да растрепались волосы! А потом подпрыгнула и придавила черную многоголовую змею к земле, наступила босыми ногами. Гады шипели, бились, вырваться пытались. Жалили мои ноги, да бестолку!
— Сильна… — теплые губы коснулись моего виска, и я резко обернулась. И вновь лишь темнота за спиной. — Нравится мне твоя сила… Очень нравится. И ты — нравишься. Что ж… всему свой срок. А гадюк тебе на память оставлю, то подарок мой, ведьма. Не разбей, Шаисса.
Я изумленно глянула под ноги и обомлела. Гады ползучие, змеи ядовитые окаменели, застыли. У каждой на спине полоса золотая или серебряная, глаза — изумруды, чешуя — янтарь драгоценный. За такой подарок можно дом построить, еще и на скакунов тонконогих останется, да на сани расписные. Щедрый дар, что тут говорить. Только мне таких даров демонских не надо, Шайтас на медяк даст, да золотыми потом возьмет.
Я осторожно присыпала драгоценное подношение сухой листвой и выпрямилась. Порыв ветра прошелестел вздохом, и сразу закапал с неба мелкий холодный дождик. Я встряхнулась и пошла к своему домику понуро. Тенька, прихрамывая, поковыляла следом. Ничего, излечу хлессу, а в благодарность за мою защиту еще и мясом накормлю!
У околицы сидела темная фигура, и я шаг замедлила, насторожившись. Неужто снова проделки Шайтаса? Но Тенька хвостом завиляла и даже идти стала быстрее, а до того ведь тащилась еле— еле да поскуливала. Завидев нас, мужчина вскочил, и я моргнула удивленно.
— Что вы здесь делаете?
В неясном свете луны белые волосы служителя казались разлитым серебром, а глаза — темными, как бездна.
— А вы? — невпопад ляпнул Ильмир и запнулся. — Я думал, что вы уже давно спите…
— И поэтому пришли постоять под окнами?
— Я? нет… то есть… — он шагнул ближе, всматриваясь в мое лицо. — Я хотел увериться, что с вами все в порядке. С вами и детьми.
— Уверились?
— Да. То есть… нет, — он вздохнул глубоко, шагнул еще ближе. Мой сердце забилось то ли от страха, то ли от предвкушения, и я застыла, не смея вздохнуть. Но служитель отпрянул сам, провел растерянно по лбу рукой. И снова уставился мне в лицо.
— Знаете, сегодня на ярмарке мне кое-что не понравилось. Скажите, что случилось с той кочевницей?
— Какой? — дыхание вернулось.
— Старухой. Представляете… мне почудилось, что это та девушка, что зазывала нас с вами в кибитку. И юбка такая же, и браслеты. Три красных, четыре зеленых и желтый…
— Вы приметливый.
— Но главное— глаза. Лицо старое, а глаза молодые.
— Кочевники все друг на друга похожи, — насторожилась я.
— Вы правы, Вересенья. Но после я попросил проводить меня к той девушке. Монет посулил, сколько спросят…
— И что же? — похолодела я.
— Прогнали, — голос Ильмира стал задумчивым. — С чего бы это? Никогда не слышал, чтобы кочевники от монет отказались. А я ведь лишь о разговоре просил, не более. Странно, правда?
— У девушек бывают причуды, — я улыбнулась по возможности весело.
— И то верно, — он кивнул и снова ко мне шагнул. — И секреты. А у вас какие, Вересенья? — я промолчала, не зная, что сказать. Тенька привалилась к моей ноге и даже не скулила, словно прислушивалась к разговору. Служитель поднял руку, словно прикоснуться хотел и опустил. — Снова гуляете в темноте, одна…
— Я с собакой, — прошептала я.
— Хороша защитница, — усмехнулся он. — Мне показалось, я слышал ее рык.
— На змею наступила, глупая псина, — закинула голову, всматриваясь в мужское лицо.
