Я тайком еще несколько раз раскладывала призывный круг, капала кровью, надеясь увидеть сестрицу. Но толку не было, и я совсем отчаялась. Хоть вновь на поклон к Шайтасу иди! Но мысли об этом лишь злили, потому что воспоминания обжигали пламенем, и как ни старалась, а поцелуй я забыть не могла. Словно внутри огонь демона поселился, торжествующий и злой, выжигающий каленым железом чувства к Ильмиру. И страшно мне от этого было настолько, что колечко с бирюзой я надела на руку, замотала тряпицей, чтобы скрыть от чужих глаз. Звездочка на бирюзе грела ласковым живым теплом, и становилось легче.
Раз за разом облетала я округу птицей, пробегала лапами лисицы или юркой мышью пролезала в подполы домов, но следов своих ребятишек найти не могла. За поисками я и о сроках, назначенных Шайтасом, забыла, обо всем забыла! Так и чудилось, что выпивает кто-то жизнь из Таира и Лели, а на месте детей остаются дряхлые старики.
Накануне срединной ночи я осталась в поместье одна, все ушли на праздник. Из окон были видны загорающиеся у леса костры, а стоило угаснуть последним лучам солнца, вспыхнуло колесо ярким пламенем, зазвучали песни и смех. Белава с кухарками, наряженные в яркие сарафаны, с цветными лентами в волосах, посмотрели на меня сочувственно. Но с собой звать не стали, поняли, что не пойду. И ушли, громко обсуждая, какие цветы лучше вплести в венок, чтобы был жених мил сердцу да с суженой добр и щедр. Я же, стоило им уйти, решила обойти поместье еще раз. И внизу столкнулась с Ильмиром. Выглядел служитель плохо — осунулся за три бессонных ночи, да и я, знать, не лучше. Совсем от беспокойства извелась. Он быстро обнял меня, отстранился, покачал головой, всматриваясь в лицо. И сжал упрямо губы.
— Найдем, верь мне!
— Я хочу еще раз в поместье подвалы осмотреть, — известила я.
Ильмир кивнул и взял меня за руку. Вместе мы вниз и спустились, пошли вдоль кадушек с соленьями, колбас и шматов сала. Но я лишь вздыхала — ничего схожего с тем, что я видела в багровом отражении, здесь не было. Почему же демон сказал, что дети рядом? Я присела на бочку, задумавшись. Ильмир шагами мерил подвал, сжимая ладонь на рукояти клинка. А потом замер, обернулся ко мне.
— Здесь должен быть еще один подпол.
— Почему? — вскочила я.
— Я вспомнил. Я был в этом поместье в детстве, один раз. Смутное воспоминание, то ли сон, то ли явь — не знаю, много лет прошло. Идем, Вересенья.
Он схватил меня за руку, и мы не пошли — побежали к выходу. Однако выйти не смогли: кто-то опустил снаружи щеколду, запирая нас. А створка-то подвальная дубовая, крепкая, ободами железными окована, да смолой облитая! Такую и четверо дюжих молодцев не снесут, лишь плечи отобьют! Вот и Ильмир лишь зашипел бессильно, ударив по двери. Я в такие случайности не верила и забеспокоилась пуще прежнего.
— Постой, не выбьешь, только силы зря тратишь, — тронула я Ильмира за руку, сжала его ладонь, в глаза заглядывая. — Я открыть могу. Только… Только боязно мне. Тебе это может и не понравиться…
Он мне в глаза посмотрел и нахмурился.
— Открывай, Вересенья, и ничего не бойся. Сейчас важно детей найти, а после…
Договаривать не стал, да и я отвернулась. Легла на земляной стылый пол, глаза закрыла и вышла из тела. Посмотрела миг, как Ильмир мое бездыханное тело подхватил, прижал, согревая, и скользнула клочком тумана в замочную скважину. Того, кто щеколду опустил рядом не было, голоса в поместье стихли. Я понеслась облачком, разыскивая хоть кого-нибудь. Да не зверя или птицу, а человека. Душа вездесуща, но без силы живого тела ей щеколду не поднять. На счастье дворовый мальчишка на канюшне спал, видать умаялся за день, вот и задремал. Я в его тело скользнула, разбудила и велела в поместье идти. Мальчишка глазами хлопал ошалело, но делал, открыл дверь в подвал и заорал, Ильмира со мной на руках увидав. Да стрекоча задал, испугавшись. А я в свое тело вернулась, вздохнула глубоко. У служителя лицо побледнело, но спрашивать он не стал, отпустил меня осторожно и потянул на задний двор. Там за сараюшками мы и нашли неприметную дверь в земле, ведущую в подпол. Ильмир сбил камнем замок на железном кольце, поднял крышку в темный лаз. И клинок обнажил.
— Тут жди, — приказал мне, ныряя во тьму.
Я, конечно, ослушаться думала и уже сунулась следом, но служитель быстро вернулся.
— Здесь их нет, — вскинулась тревожно, — но были. Вот, смотри.
Он кинул на землю башмак.
— Это Лелькин! — воскликнула я. Ильмир кивнул, помрачнел пуще прежнего, помялся.
— И духами заморскими там пахнет. Я этот запах хорошо знаю… — отвернулся, по-прежнему сжимая рукоять клинка, который уже горел синим огнем. — Надо найти Велену.
— Княжну? — нахмурилась я. Служитель поднял свой заговоренный меч.
— Не отставай, Вересенья. Срединая ночь наступила, всякое может случиться! Зло в полях притаилось, меня сталь туда зовет.
