В другой раз я видел одинокую лису. Я проснулся на рассвете в траве. Спальный мешок и вся степь были покрыты каплями росы. Я увидел издалека, как лиса бежала в мою сторону, и, когда приблизилась, понял, что она никуда не спешит, а бежит просто так.
Рыжая, мокрая от росы, с раскрытой пастью, она перепрыгивала через влажные травы, бросалась на спину, словно отбивалась от кого-то всеми четырьмя лапами, щелкала зубами и вновь срывалась с места. Рассвет был прозрачный, чистый, солнце оранжевое, еще холодное.
Нас разделяло метра два, когда лиса меня заметила, поднялась на задние лапы возле спального мешка, быстро перебирая передними в воздухе, и опять помчалась дальше, закинув голову, задрав хвост, опьяненная ранним утром. Лиса была воплощением одиночества, переполнена радостью, которую она ни с кем не разделяла.
В понедельник, во время завтрака, термометр покалывал десять градусов. Ветер морозил кожу. Янек установил, что рана да лбу Самбу не зарубцовывается, хотя прошла уже неделя. Он сомневался в том, нужно ли продолжать лечение в полевых условиях. Мы решили отвезти его в Гурван-Тэс, чтобы оттуда через Далан он переправился в Улан-Батор почтовым самолетом. Его повезли Эдек и Пэрлэ, а также Энхэ, помощница по кухне, которая должна была возвращаться домой в сомон. Заодно они забрали очередной груз ящиков с коллекциями. Мы отправили с ними юрту, начав, таким образом, свертывать лагерь.
При разборке произошел неприятный инцидент. Сняв войлочный покров, мы убрали жерди, составляющие остов юрты. Они лучами сходились к центру, к довольно толстому и тяжелому кольцу с отверстиями, в которые втыкались жерди. После того как жерди сняли, оно поддерживалось лишь двумя столбиками и вместе с ними было уложено на земле. Затем мы стали разбирать низкие стенки. В этом участвовало много народу. Не задумываясь о том, что он делает, Циприан оперся ногой об этот обруч, что вызвало взрыв бурного негодования Пэрлэ. Он резко оттолкнул недоумевающего Циприана и стал кричать, что мы, приехавшие с Запада, имеем ложные представления о его народе. Тем не менее здесь, в его стране, существуют древние традиции, и одна из них — уважение к дому.
Действительно, я слышал раньше, что центральное кольцо юрты особо почитается и хранится как священная часть дома. Точно так же в прежние времена в польских хатах почиталась стреха, поддерживавшая балки перекрытия. Ее освящали, вырезали на ней дату постройки, имя божие.
Вскоре они уехали. Пэрлэ все еще был мрачен, хотя гнев его уже прошел.
С каждым часом мы обнаруживали новые детали скелета тарбозавра. Чтобы окончательно выяснить, сохранился ли череп, мы взялись за скальную плиту в противоположном хвосту конце. Поддев ломами почти отвалившийся камень, мы сумели несколько расширить трещину. В ней виднелись зубы. Лежа на животе, я приставил глаз к щели и отчетливо увидел их — гладкие, светло-коричневые, с более темными пилообразными концами. Однако черепная коробка была сильно повреждена. Среди щебня валялись ее осколки, и нам пришлось просеивать песок, чтобы отделить их.
От центра плиты сообщили, что показалась лопатка. Она дугой лежала на ребрах, касаясь плечевого сустава. Несколько позже обнажилась передняя конечность. Если бы палеонтологи нашли ее отдельно от скелета, они никогда не подумали бы, что она принадлежит животному этого вида, настолько эта конечность была маленькой, как бы усохшей, и такой короткой, что животное вряд ли могло достать ею до собственного рта. Кисть заканчивалась двумя пальцами. Маленькие, тоненькие косточки конечности свидетельствовали о том, что орган отмирал и уже не выполнял никаких важных жизненных функций.
Если бы в Азии когда-нибудь удалось открыть скелеты этих хищных рептилий более позднего периода — а такого еще до сих пор не случилось, — возможно, что они были бы лишены даже этой остаточной конечности Тогда можно было бы судить, как быстро происходил регресс. Подобное значительное преобразование скелета— процесс, тесно связанный с развитием видов. Мы сами носим под кожей остаток хвоста, а кожа лишь недавно стала голой и теперь покрыта лишь небольшими островками исчезающих волос. Дело в том, что среди окаменевших останков переходные формы встречаются редко. Когда изменение — например, исчезновение передних конечностей — произойдет и это будет удобным для животного, то вид уже в новой форме может вырасти количественно, занять обширные территории и дольше сохраниться во времени. А это создает большую статистическую возможность сохранения скелетов, чем у переходных форм, период существования которых короче и число значительно меньше.
