Комната, в которой располагалась резиденция сельского участкового, не отличалась особыми размерами. В углу, возле узенького окна с цветами на подоконнике, которые видимо частенько забывали поливать, стоял письменный стол с невысокой стопкой из папок с бумагами, за который сразу вальяжно уселся Крейтон, широко расставив локти. В противоположном углу стоял шкаф и рядом с ним сейф, который тут же привлёк внимание мантийца.
— Как ты думаешь, его он тоже не запирает? — спросил Крейтон.
— И ты что собираешься здесь его ждать? Мы даже не знаем когда он придёт.
— Ты куда-то спешишь?
— Да нет, но… просто…
— Стой возле двери, когда он войдёт, зайдёшь со спины и сделаешь подсечку, как я тебя учил, если что не бойся я тут рядом с пистолетом, он не будет сопротивляться, — произнёс Крейтон, выкладывая на стол свой пистолет.
— Что за мания к театральным эффектам?
— А ты её не разделяешь. Театрализованность часто может сыграть на руку, заставляя других чувствовать себя в отведённой им тобою роли, хотя должен признать слишком часто её используют, когда не могут себе этого позволить.
В немногих местах Семелесов мог чувствовать себя так неуютно как в кабинете участкового, это предубеждение, словно первобытный страх, оставшийся от его прошлой жизни, терзало его и сейчас, когда он бродил из угла в угол, когда уже после первых пятнадцати минут ему наскучило просто стоять возле двери.
— Идёт, — вдруг проговорил Крейтон, бегло глянув в окно.
Мессеир выпрямился, Семелесов тут же кинулся к своему месту, приготовившись. Но ничего не последовало. Шаги, закономерно раздавшиеся в коридоре, вдруг затихли, и на их место пришли приглушённые голоса, один из которых должно быть принадлежал милиционеру, хотя определить это было сложно. Прошло пять минут, десять, но дверь всё не открывалась.
— Да где ж его носит, — зло прошептал Алексей.
Дверь распахнулась спустя полминуты, и в неё влетел участковый в насквозь промокшей куртке, держа в руках кожаную папку и свою фуражку. Только войдя в комнату он тут же остановился, увидев Крейтона и в тот же момент на него со спины налетел Семелесов. Он схватил его за куртку и попытался вывести из равновесия, зацепив ногу, но участковый рухнул на пол только когда увидел пистолет Крейтона и понял, что от него требуется.
— Что там произошло? — спросил Мессеир, вставая со стула.
— Вы что на хрен творите!
— Сколько трупов, как убиты, во что они были одеты?
Милиционер снизу посмотрел сначала на Крейтона, потом на Семелесова.
— Пятеро. Колото-режущие в область груди, четверо сидят в машине или лежат рядом, ничего особенного, а вот пятый голый на обочине, в тридцати метрах от машины.
— И его одежда разорвана в клочья, и вы не знаете, кто это мог сделать и зачем?
— Ты на что это намекаешь?
— Края ран были обожжены?
— Откуда ты знаешь?
— Серебряные клинки, — произнёс Крейтон, посмотрев на Семелесова и направившись к выходу. — В общем, всё как я предполагал.
Мессеир подошёл к двери, в которую уже вышел стоявший ближе к ней Алексей. Тем временем участковый медленно поднялся с пола и, глядя на юношей безумными глазами, проговорил:
— Да кто вы такие, мать вашу, кто те люди, за что их убили, что тут происходит!
— Не суйтесь в наш мир, друг мой, иначе вы и представить не сможете, что произойдёт, когда мы сунемся в ваш, — ответил спокойным голосом Крейтон и затворил дверь.
Вместе с Семелесовым они направились к выходу, где встретились в дверях с двумя мужчинами в полицейской форме, по-видимому, из тех групп, что сейчас вели работу на окраине села. А из-за спины их окликнул знакомый голос, оборвавшийся на полуслове, видно, когда полицейский заметил коллег:
— У меня пять трупов на дороге на этот раз вы мне…
Когда заговорщики вышли на улицу, очередь перед автолавкой заметно уменьшилась, а на обочине появилась полицейская машина, в которой, скучая, сидел за рулём водитель, пристально смотревший Крейтона с Семелесовым, когда они проходили мимо.
— И всё-таки я не понимаю, они же не могут не о чём не догадываться, — спросил Семелесов, когда они спустились вниз к мосту.
— Кто они?
— Полиция. Я понимаю, что в это сложно поверить, но это же происходит у них под носом, сколько людей должно каждый год пропадать по вине этих тварей, они просто не могут оставаться незамеченными.
— Думаешь? — спросил Крейтон, обернувшись и с прищуром посмотрев на попутчика. — Люди слепы от рождения, разве не видишь.
Вдруг он окликнул старушку что брела по дороге в противоположную сторону и указав на ближайший заброшенный дом спросил:
— Извините, а кто раньше жил в этом доме?
— В этом? — бабушка остановилась и деловито посмотрела на старое перекошенное строение, всё увитое плющом. — Да жил тут один, Серёжка Фокин, нормальный был парень, да вот спился, и пропал, вот года три уже почитай как.
— И что же, его не нашли?
— Да кто ж его искать-то будет, кому он нужен был алкоголик.
— Благодарю, — громко произнёс Крейтон и двинулся дальше, при этом тихо бросив Семелесову через плечо. — Ты всё понял?
В ответ Алексей слабо кивнул.
