— Неужели это правда, — с придыханием проговорил Алексей, переставая морщиться. — Неужели вы, правда, Матиас второй.
— Тебе придётся поверить мне на слово.
— Мне не привыкать. Крейтон много о вас рассказывал, это невероятно, он на вас едва ли не молиться.
— Да уж, — усмехнулся призрак. — Вы хотите знать как всё начиналось? — спросил он, крутя в руке пустую рюмку, поворачивая её так, что она прокатывалась по внешнему ребру основания.
Семелесов кивнул головой.
— Я стал королём Мантии в пятнадцать лет, — начал свой рассказ призрак. — То было донельзя весёлое время, мы только что проиграли мировую войну, в которой какого-то чёрта воевали вместе с Анхарцами против половины цивилизованной Ангельдарии, что касается потерь территорий это было не страшно, самое поганое правый берег Исселии и её дельта, там у нас был второй по размеру порт. Экономика трещала по швам, от армии остались жалкие ошмётки, которые от нас даже не потребовали сокращать. И в это же время Сараткой объявил себя вольным городом, создал своё республиканское правительство, а потом ещё решил прихватить весь юго-восток страны. Я видел, что творилось еще, когда был кронпринцем, видел, конечно, только издали из дворца, но этого было достаточно, толпы безработных закрытые фабрики, очереди перед булочными, калеки войны которым было нечем платить пенсии, демонстрации социалистов и либералов, и ко всему прочему настоящая гражданская война, когда у страны, по сути, не было армии. Чего я мог бояться больше в то время, чем восхождения на трон, и всё-таки свезло.
Он сделал небольшую, паузу, поднял взгляд, в котором отчётливо виднелись задумчивость и лёгкая печаль, и, убедившись, что его слушают, продолжил:
— Ситуация была предсказуемой и до неприличия банальной, все знали что монархия в своей реальной форме обречена и мне оставалась только роль мальчишки на троне, декоративного короля. Охота, приёмы, улыбки и рукопожатия, ничего более. И первый месяц я играл свою роль как положено.
— А потом… — нетерпеливо вставил Семелесов.
— Я не мог доверять никому, у меня несколько сот бойцов охранки, на которых хоть как-то можно было рассчитывать. О заговоре не знал никто, даже большая часть руководства госбезопасности. Действовали одновременно, чтобы вырезать основную часть за одну ночь. Девять из пятнадцати министров, половину военного руководства, всех крупнейших банкиров и промышленников, тех, кто рассчитывал получить реальную власть в стране. Первого министра Кецлера я оставил на потом. Видел бы ты его мерзкую рожу с обвисшим животом как у борова, он явился ко мне в загородную резиденцию на следующую ночь, отчитывал как нашкодившего школьника, того и гляди врезал бы подзатыльник. Да, нужно было видеть его лицо, когда в комнату вошёл Россенмар и трое гвардейцев с пистолетами в согнутых руках, я никогда не видел, чтобы человек так менялся в лице. Он рухнул на колени, молил о пощаде, первая пуля попала ему в поясницу, и дальше он полз за мной на одних руках, а ноги у него просто волочились как неживые. После второго выстрела он упал на живот, схаркнул кровью на пол, попытался подняться, что-то лепетал, и тут же ему третий в спину, на этот раз последний. За ним остался хорошенький кровавый след наискосок через всё комнату, то был человек, которого уже называли президентом Мантии, ха, это даже забавно.
Семелесов сидел, будто заворожённый, не отводя взгляда от призрака перед ним, внимательно ловя каждое слово. Матиас молча взял бутылку и разлил виски по рюмкам и поднял свою, давая знак что нужно чокнуться. Выпили без тоста, лицо Семелесова перекосилось, император же слегка поморщился и, вытерев рукавом губы, продолжил, уже каким-то поникшим голосом.
— А потом вырезали всех, кто был с ними связан: родных, друзей, должников, кредиторов, любовниц и любовников, политический террор не то удовольствие, которое стоит растягивать на весь срок правления. В Сараткой королевская армия вошла спустя пять месяцев после моей коронации, одно время казалось, что и вовсе пора идти на перемирие. А эти сволочи уже обсуждали у себя на конференциях статус Сараткойской республики, твою ж мать они даже не имели терпения проследить за тем, чем всё кончится.
— Невероятно, — шёпотом проговорил Семелесов. — И это правда?
— Думаешь, я лгу? В этом есть смысл?
— Ни в коем случае, просто это… это… — Семелесов откинулся на спинку стула, придерживая рукой пустую рюмку, — поистине невероятно, в том возрасте решится на такое, пойти против всех это… — Алексей тяжело вздохнул и покачал головой, глядя при этом куда-то вниз, потом медленно поднял взгляд на императора.
— Вот тут я с тобой согласен. Признаюсь честно, роль декоративного монарха меня не особо пугала, да и что там может, собственно, пугать. Но был один фактор…
— Ваша сестра?
— Как догадался?
— Не знаю, — пожал плечами Семелесов. — Так дело в ней?
