Она резко опустилась на колени прямо перед ним и уже положила одну руку на пряжку ремня.
— Не, не, не, не, не, не… — тут же произнёс оборотень, схватив её за волосы, но вверх, однако, не потянул. — Плохая идея, человеческая шлю…
Вдруг остриё того что было заколкой для волос вошло ему прямо между ног и в следующую секунду зверь заорал от боли. Он схватился за то место, куда был нанесён удар и Клементина, моментально вскочив на ноги, размашисто ударила ножом прямо по глазам существа, оставив на их месте красную полосу с кровавой жижей вперемешку глазным веществом растёкшейся вокруг.
Ослепший зверь наотмашь, тыльной стороной ладони ударил прямо перед собой, отбросив девушку в другой угол комнаты. Заорав что-то нечленораздельное, из чего можно было разобрать только пару, более менее целостных ругательств существо припало на одно колено, встав перед дверью, откуда на него тут же вылетел Семелесов, сжимая в руке старинную вилку. Не целясь, он ударил ему по голове, попал по виску, вилка соскользнула, и зубцы вонзились прямо в ухо, так что оно едва не оторвалось, после чего Алексей снова ударил на этот раз в шею, сзади, несколько раз практически в одно и то же место. Они повалились вместе с оборотнем на пол и, не вставая на ноги, Семелесов продолжал бить на этот раз в область сонной артерии, снова и снова, пока эта часть шеи не превратилась в кровавое месиво.
Тогда он остановился, рухнул на пол рядом с лежащим существом и сидя наклонился чуть вперёд, вперив взгляд в лицо существа. Но оно лежало бездыханно и Алексей, просидев возле него секунд пятнадцать, с трудом поднялся на ноги. Боль, временно пропавшая, теперь возвращалась с удвоенной силой. Он взял у существа свой пистолет и медленно подошёл к стенке, прислонившись к которой сидела Клементина, держась за ушибленный бок.
Семелесов сел рядом с ней, подавив появившееся на мгновение желание обнять её, положил рядом на пол пистолет, в руке он всё ещё сжимал окровавленную вилку, зубцы которой почернели от соприкосновения с кровь создания.
— Ты в порядке? — спросил он сдавленным голосом.
Клементина в ответ слабо кивнула и убрала руку от бока.
— Куда он тебя? — тихо спросила она, поворачиваясь, и посмотрев на Алексея оценивающим взглядом врача.
— Да нормально всё, — бросил Семелесов, — бывало и хуже.
Трясущейся рукой он достал из пачку сигарет, положил её рядом и стуча по всем карманам, наконец, нашёл зажигалку, хотя на один момент на его лице появился испуг что её нет, но она оказалась в заднем кармане, так что Семелесову пришлось чуть приподняться, и его лицо опять исказилось в сдавленной болезненной гримасе. Он машинально повернул пачку открытой стороной к девушке, как бы предлагая ей, но тут же убрал, прошептав:
— Извиняюсь, — и после короткой паузы ещё добавил, — ты не против?
Он сделал одну затяжку, после чего прислонился головой к стене, скомкал в руках сигарету, не смотря на неё, и отбросил в сторону.
— С этого дня ем только серебряными вилками, — произнёс он сдавленно, смотря куда-то вдаль, и попытался улыбнуться.
Вдруг у Семелесова зазвонил телефон, прошептав какое-то проклятие, Алексей достал его из кармана, и с неудовольствием глянув на экран, всё-таки приложил к уху.
— Привет, Юля, — произнёс он в трубку отрешённым голосом. — Что? — тут он громко рассмеялся, задрав голову, потом резко опустив. — Знаешь что? Пошла твоя Ирина Васильевна к чёртовой матери, да, так и передай, и вся ваша практика и весь ваш одиннадцатый класс. — После этого он снова рассмеялся, но тут же остановился. — Да, Юля, пока, надеюсь, у вас там будет всё хорошо, чтоб вы все провалились.
Алексей отложил телефон в сторону, довольно улыбаясь, но потом тяжело вздохнул и улыбка исчезла с его лица, как ни бывало.
— Если я не отработаю летнюю практику, то у меня будут проблемы с переходом в одиннадцатый класс, — произнёс он с наигранной грустью, смотря на пол прямо перед собой, — я умиляюсь, неделями прогуливал школу, им было плевать, но как можно прогулять практику, это же… даже не знаю, как назвать. Хорошо, что всё это в прошлом, — юноша облегчённо выдохнул и прислонился к затылком к стене, закрыв глаза.
Он повернул голову и посмотрел на неё. Вдруг она осторожно обхватила своей рукой его запястье и улыбнулась самой прекрасной и ласковой улыбкой, которую когда-либо видел Семелесов, потом вдруг резко повернулась и, взглянув на лежащее посреди комнаты тело, не отпуская руки юноши, спросила:
— Кто это, как ты думаешь?
