За спинами у мертвецов появилась ещё одна цепь, состоявшая из солдат той же таинственной организации, что устроила резню этой ночью у реки. Мертвецы тут же выхватили свои мечи и развернулись лицом к новому противнику, который, заняв позицию ещё более широким полукругом, остановился и замер, словно ожидая чьей-то команды.
Крейтон направился в сторону профессора и тот шагнул ему навстречу.
— Ты понимаешь, что если в этой схватке заберут кого-то из ваших, то по случайному совпадению обстоятельств им непременно окажешься ты, Крейтон, — произнёс профессор встав чуть позади Мессеира при этом продолжая смотреть прямо перед собой, слегка косясь на мантийца.
— Конечно, понимаю, — с выражением очевидности в голосе ответил Крейтон. — Поэтому я вам и предлагаю убраться отсюда как можно скорее. Мне удалось наладить хорошие отношения с их командиром, но какой мне смысл убеждать его не убивать вас всех, когда вы сами собираетесь меня убить.
— Хорошо, твои условия.
— Условия? Ничего особенного, господин профессор, вы собираете своих вурдалаков и сваливаете отсюда, посчитав свой вклад в эту операцию чисто альтруистическим, медальон, разумеется, остаётся у нас, как и всё остальное оставшееся после разгрома клана.
— Щенок недорезанный, — с досадой бросил профессор, взглянув куда-то наверх. — Что ты с этим медальоном собрался делать?
— Это уже точно не ваше дело.
— Ладно, — старик повернулся и, перехватив трость, осмотрелся вокруг. — Проклятые церковники, — процедил он сквозь зубы. — Убрать оружие, мы уходим! — скомандовал он своим созданиям.
Когда заговорщики вернулись в посёлок, Солнце уже поднялось высоко над горизонтом. Изрядно уставшие они медленно плелись в сторону высокого замка, который наконец-то догорел и теперь на красном кирпиче стен, повсюду растекались чёрные пятна.
— И всё-таки знаешь Мессеир, — заговорил Семелесов, протягивая Крейтону медальон, который почти всю дорогу находился то в руках Василия, то Алексея. — Амплуа охотников за нечистью перестаёт привлекать тогда когда понимаешь, что, по сути, ты не делаешь мир лучше. Ты только возвращаешь его в то состояние в котором представлял до того как и узнал о существовании всех этих чудовищ. И выходит, что ты должен бороться за тот мир, который до этого ненавидел, и пусть он на самом деле ещё хуже от этого на самом деле не легче. Нет с нами всё понятно, для нас эти вампиры были лишь помехой, но вот эти люди, каково им видеть, как мир катиться к чертям и бороться за то, чтобы он катился с той скоростью, которая видна большинству людей.
К этому моменту они уже поднялись к воротам, бывшим в тот момент раскрытыми. Из них как раз выходили двое из тех загадочных солдат, один из которых нёс в руках маленький ящичек, с отсутствовавшей верхней крышкой, так что можно было увидеть его содержимое — прямоугольные, плотно лежащие, небольшие по размеру золотые слитки. Заметив это, Семелесов и Кистенёв тут же остановились и, раскрыв рты, стали провожать солдат удивлёнными взглядами.
— Беру свои слова назад, — проговорил Алексей.
— Откуда это? — спросил Кистенёв.
— Если вы думаете, что вампирские кланы нищенствуют, то вы глубоко ошибаетесь, — ровным голосом ответил Крейтон.
Они вошли во двор, где везде сновали солдаты в чёрных беретах и повсюду были видны следы прошедшей ночи. Самым жутким из этих следов были тела, разложенные в четыре ряда по девять в каждом, только в последнем не хватало одного. Многие из них обгорели так, что представляли собой скорее кучку пепла, чем полноценный труп. Но при этом во всех телах, как почти нетронутых, так и полностью сгоревших, возле середины груди были видны свежие отверстия пробитые, похоже, после смерти, зачищавшими здесь всё бойцами.
— Надеюсь, проблем с пожарными не будет? — спросил Крейтон у участкового, слонявшегося по двору осматривая картину произошедшего.
— Я позвонил им, предупредил, что ничего не произошло просто ложный вызов, детишки балуются.
— Тем более что так оно и есть, — вставил Кистенёв.
— Думаю, раньше полудня они не приедут.
— Хорошо, — произнёс Крейтон, протягивая милиционеру завёрнутый в тряпку слиток золота. — Здесь двадцать унций, компенсация за беспокойства и издержки по поводу предстоящих объяснений с начальством.
Милиционер взял слиток, с улыбкой посмотрел на него и сунул за пазуху, после чего козырнул и бодрым шагом направился прочь, впрочем, через несколько метров обернувшись и крикнув:
— Парень, а сколько тебе всё-таки лет?
— Я не столь молод чтобы не видеть… хотя знаете, да какая, к чёрту, разница.
