В жизни Мессеира Крейтона были разные дни и хорошие и, откровенно говоря, паршивые, хотя сам он никогда не придавал этому разделению того значения которое придают ему остальные люди. Он вообще привык считать сутки лишь единицей измерения времени и каждый день для него был лишь продолжением предыдущего, точно так же, как никогда Крейтон не разделял привычки большинства людей так трепетно относится к разного рода годовщинам и юбилеям, видя в этом лишь отчаянную попытку придать времени цикличный характер. И потому фраза «жить сегодняшним днём» из его уст имела чисто символический характер, на самом деле зачастую он не знал, что произойдёт с ним в следующий час или несколько минут. Хотя при необходимости он мог строить многоходовые планы на несколько дней или недель вперёд при этом, никогда не полагаясь на то, что их не придётся менять по ходу дела. И тем более Крейтон никогда ничего не ждал в те моменты, когда угроза смерти из абстрактно-постоянной становилась конкретной и совершенно приближённой. Тогда он ничего не загадывал, уходя, свыкаясь с мыслью, что вернуться ему уже не суждено и, даже не думая о том, что будет, когда он вернётся. Однако из каждого правила есть исключения и этот случай был как раз таковым. В тот день Крейтон с самого начала знал, что будет делать по возвращении, и оттого едва не вприпрыжку шёл домой, хотя события последней ночи и первой половины дня его порядком измотали.
Когда Мессеир вошёл в свою комнату, Клементина стояла возле окна, пристально смотря куда-то вдаль. Она не шевельнулась, будто и вовсе не заметила, как он вошёл. Крейтон подошёл к ней и встал за её спиной, едва не касаясь её. На его лице ещё поблёскивала вода после умывания лица, и руки оставались мокрыми. Он приобнял девушку и, прислонившись к её щеке, вытянул вперёд руку с медальоном и выпустил его, оставив раскачиваться на толстой золотой цепочке, прямо перед носом у Клементины.
— Как конфетку у ребёнка, — произнёс он уверенным голосом.
Клементина резко повернула голову и посмотрела на медальон, потом осторожно подняла сложенные ладони, так что он сам собой опустился в них, после чего Мессеир отпустил цепочку.
— Невероятно, — проговорила она шёпотом, заворожённо смотря прямо в центр круга, туда, где находился зелёный камень.
Она быстро отвела взгляд и посмотрела на Мессеира, исподлобья повернувшись к нему боком, так словно у неё в руках была голова злейшего врага, после чего снова вперила свой взгляд в камень на медальоне, непроизвольно приоткрыв рот. Даже со стороны было видно, как её дыхание одновременно участилось и в то же время стало отрывистым, словно она замирала после каждого вздоха.
— Не стоит долго смотреть в бездну, милая, — ласково произнёс Крейтон, забирая из её рук медальон.
— Мессеир, это же значит… — она окончательно повернулась к нему лицом и показав загоревшиеся от радости и внутреннего возбуждения разноцветные глаза.
— Что весь мир у наших ног, — твёрдо закончил Мессеир.
Она подалась вперёд и крепко поцеловала его. Крейтон на ходу убирая медальон обратно в карман, прижал её к стене, отрывая своих губ от губ девушки. Потом он вдруг отстранился и, погладив Клементину возле подбородка тыльной стороной пальцев, прошептал:
— Я же обещал что вернусь.
После этого он снова поцеловал её, его руки проскользнули между стенкой и спиной девушки, прижали её сзади, после чего одна из них стала медленно спускаться к талии и…
Раздался стук в дверь. Крейтон тут же остановился и, сделав шаг назад, чуть приподнял голову, тихо выругался, потом повернулся и, обращаясь к тем, кто стоял за дверью произнёс:
— Открыто.
В комнату медленно зашли Кистенёв с Семелесовым. Крейтон встал посередине комнаты, так что он находился как раз между ними и Клементиной. Вошедшие остановились около дверей с явно читающейся на лицах нерешительностью, не зная, кто должен заговорить первым. Василий заглянул через плечо Мессеира, видно пытаясь рассмотреть Клементину, которая в этот момент, расправив юбки, села на край постели, но вдруг он понял, что Крейтон заметил, куда он смотрит.
— Так что вы хотели? — спросил мантиец, строго посмотрев сперва на Кистенёва затем на Семелесова.
— Эм-м-м… — начал Василий, сделав шаг вперёд при этом сглотнув слюну. — Мы насчёт медальона.
— Что-то не так? — Мессеир достал медальон из кармана и, держа его за цепочку, оставил его раскачиваться примерно на уровне глаз.
— Всё нормально, просто мы хотели бы убедиться, в том что…
— Чего вы так боитесь, говорите уже прямо, здесь все свои. В чём вы хотите убедиться?
— В том, что он работает, — выпалил Кистенёв. — Мессеир, пойми правильно, мы столько за ним охотились, мы жизнью рисковали, хотелось бы узнать, что всё было не напрасно.
— Значит, боитесь, что это подделка, думаете, я не смогу отличить поддельный медальон от настоящего? Или вы именно мне не доверяете?
— Ты что, просто…
— Отсутствие доверия к кому-либо, вполне естественная черта для человека не стоит её стесняться, — проговорил Крейтон. — Значит, хотите увидеть медальон в действии.
Кистенёв с Семелесовым вразнобой закивали головами.
