Семелесов еле держался на ногах, он уже не понимал: кружиться ли он сам или стоит на месте, и это существа двигаются вокруг него, на фоне леса и поля которые уже давно превратились в тёмно-зелёный фон, и по ним ничего нельзя было разобрать. Алексей схватил одну из девушек и закружился вместе с ней, будто вальсируя, та лишь вновь засмеялась, что-то произнеся на своём языке, отчего её подруги засмеялись вместе с ней.
— Прекрасная ночь… — шёпотом через силу проговорил Семелесов, поняв по взгляду существа, что оно поняло его слова, — едва ли когда выдастся момент прекрасней…
Он сделал паузу, посмотрел куда-то в бок, в сторону леса и с силой развернув существо спиной к деревьям, прокричал:
— Для смерти!
И вдруг существо резко вскинуло голову и издало нечеловеческий высокий крик резанувший по ушам. В её спину чуть повыше крыльев вонзился тонкий метательный нож, лезвие которого ещё было покрыто инеем.
Тут из головы Семелесова пропали последние следы дурмана, и на их место пришла жуткая боль, словно всё внутри черепа горит огнём и сейчас взорвётся. Едва разбирая что-то перед глазами, Алексей выхватил нож из спины поникшего существа и, развернувшись, ударил наотмашь перед собой, где к нему приближалось пятно жёлтого света, выделявшееся среди тёмной гамы оттенков в которую превратился мир. Вновь послышал тот же резкий крик, на этот раз не такой громкий и продолжительный.
Юноша рухнул на землю, он зажмурил глаза и, уже наплевав на всё, откинул голову на траву, и боль начала стихать. Будто из другого мира послышался приглушённый выстрел и крик знакомого голоса: «Не трать патроны! Это их не берёт!». Потом кто-то подошёл к нему и, схватив за грудки, приподнял его и врезал ладонью по щеке.
— А ну посмотри в глаза! — строго приказал Крейтон, продолжая держать одной рукой Семелесова, еле державшегося на ногах.
— Что за… — только и смог проговорить Алексей.
— Всё нормально, — заключил уверенно Мессеир, отпуская его, и Семелесов опустился на колени, опираясь одной рукой на землю, другой держась за голову, а Крейтон прошёлся рядом и посмотрел на него сверху вниз. — Заснул всё-таки в карауле, чтоб тебя.
— Кто это ещё был? — послышался раздражённый голос Кистенёва. — Это феи что ли.
Семелесов поднял голову и увидел Кистенёва спускавшегося по склону на полянку, с карабином за плечом и термосом подмышкой. Светящиеся существа испарились кроме трёх заговорщиков. Крейтон присел на корточки там, где ещё недавно стоял Семелесов и, что-то подняв с земли, обратился к Кистенёву:
— Еще холодный, нужно положить обратно.
Семелесов медленно поднялся. Впереди он видел силуэт Крейтона, державшего за середину ствола карабин.
— Эти твари приходят к засыпающим, чтобы дурманить разум, когда он только начинает отключаться, — громко объяснил.
— Это были феи, о которых ты говорил?
— Будь это феи — нас бы уже свежевали. Нет, эти твари не так страшны, если только не попадать под их дурман. А наш друг всё-таки проявил некоторую волю, некоторые бы в подобной ситуации ещё бы бросились их защищать, очарованные ими.
— Ненавижу женщин с короткими волосами, — проговорил Семелесов тяжёлым голосом. Они что, собирались меня съесть?
— Да, друг мой, но только в самом конце. Тебе повезло, что я сплю чутко.
— Не буду спрашивать по поводу остального, — произнёс Алексей, двинувшись навстречу двум своим друзьям.
— И что теперь делать? — спросил Кистенёв.
— Не спать, когда не надо, — ответил Мессеир, пройдя мимо Василия, и направившись в сторону деревьев.
— То есть а… — начал было Кистенёв.
Но вдруг откуда-то из-за леса раздался громкий монотонный рёв, как в тот раз на озере и вся троица застыла на месте. Крейтон медленно повернулся, стоя на склоне и, слегка улыбнувшись, произнёс, смотря на своих товарищей:
— Ну что, как ты говоришь, Семелесов: Господь милосерден.
И взяв карабин наизготовку, Крейтон быстрым шагом направился в сторону леса.
Сердце бешено колотилось в груди Василия Кистенёва, стремительно нёсшегося сквозь лесную чащу с карабином в руках, боясь упустить маячивший впереди чёрный плащ мантийца. Ещё никогда, с самого момента пересечения тропика Козерога, они не совершали ничего столь безумного. Сама мысль о существе, с которым они вот-вот должны были столкнуться, заставляла сжиматься всё внутри у юноши, но ещё больший страх вселяло поведение Крейтона. Оперативник ордена, никогда не проявлявший при своих друзьях явной весёлости, расплывался в улыбке и буквально светился, услышав рёв из леса. И тот алчный блеск в его глазах, что одновременно и пугал и манил за собой. Кистенёв счёл бы безумцем любого, во взгляде которого увидел бы его, но только не Крейтона, к нему Василий уже давно нее применял человеческие мерки.
