Когда же они, наконец, оказались среди гостей и Эстела, увидев Гаспара, впервые заподозрила подвох, Франшику пришлось срочно спасать ситуацию.
— Сеньор Гаспар! — изобразил он радостное удивление. — Вот неожиданность! Я не знал, что вы тоже приглашены на этот замечательный праздник. Надеюсь, вам здесь не будет скучно.
Наверное, Франшику слишком переоценил свой актерский дар, поскольку его монолог произвел обратный эффект: Эстела вдруг заявила, что немедленно уезжает.
— Ты не можешь нарушить контракт! — пришла на помощь Лилиана.
— Но в контракте не оговаривалось, что я должна петь для доктора Веласкеса, — резонно заметила Эстела.
— Простите, — вынужден был вмешаться Гаспар. — Я вовсе не хочу доставлять вам неприятности своим присутствием. Поэтому поступим так: вы исполните условия контракта, а я сейчас же покину остров.
Теперь уже Эстела почувствовала себя виноватой и сказала, что это было бы слишком большой жертвой с его стороны. Девушки на все голоса принялись уговаривать Гаспара остаться, а Эстелу — не упрямиться и петь, как того требует контракт. Оба, немного посопротивлявшись, поддались на уговоры, и таким образом инцидент был исчерпан.
А когда над горизонтом вспыхнула нежно-розовая полоска заката и праздник достиг своего апогея, Эстела и Гаспар, не сговариваясь, оказались вдруг рядом и молча побрели вдоль берега.
Затем они взошли на борт яхты, и волны залива мерно покачивали их, не мешая течению долгожданного и очень важного для обоих разговора.
— Я уже давно не чувствовал себя так хорошо, — блаженно улыбаясь, говорил Гаспар. — И все это благодаря тебе.
— Я тоже счастлива, — вторила ему Эстела.
— А что, если мы устроим здесь настоящий медовый месяц? Как ты на это смотришь?
— Здесь?
— Да. Ведь это райский уголок, не правда ли? Если тебе понравится, то я могу купить остров у Луиса Фелипе и мы вообще поселимся здесь навсегда.
— И будем гулять в нашем раю, как Адам и Ева, — смеясь, продолжала Эстела.
— Если ты намекаешь на отсутствие дорогих дамских туалетов, так не волнуйся: мы съездим в Рио, ты купишь там все, что захочешь.
— И стану красоваться в этих нарядах перед рыбами и птицами.
— А почему бы и нет! Кроме того, у тебя будет еще один ценитель и поклонник — я.
Так они шутя мечтали о своем совместном будущем, которое в тот вечер казалось им, бесспорно, счастливым и безоблачным.
Домой Гаспар вернулся с твердым намерением жениться на Эстеле и незамедлительно объявил об этом своим близким. Но еще находясь на острове, связался по телефону с Бонфинем, чтобы тот как можно быстрее купил квартиру, только не оформлял ее на его имя.
— Понимаешь, я собираюсь там поселиться с Эстелой до нашей свадьбы.
— Рад за тебя. Поздравляю, — пробормотал Бонфинь. — Но к чему такая спешка и такая таинственность?
— Мне стоило немалых усилий уговорить Эстелу бросить работу и уехать со мной в Форталезу. Но Эстела такая щепетильная — она не захотела, чтобы я привез ее в свой дом, где живут Летисия и внуки. Можно было бы устроить ее на время в хорошую гостиницу, но и я ведь не мальчишка, чтобы бегать к ней туда. Вот мне и пришлось придумать байку, будто я договорился с другом, у которого в данный момент пустует квартира. Теперь все понял?
— Кажется, да.
— Ну и прекрасно. Я задержусь тут еще денька на три, а ты за это время все сделай, пожалуйста. И не забудь, что квартира должна быть обставлена со вкусом. Денег я на это не пожалею.
Бонфинь выполнил поручение в лучшем виде, и Гаспар, оставив ненадолго Эстелу в их новом гнездышке, поспешил в свой старый дом, чтобы поделиться своей радостью с дочерью и внуками. Однако его сообщение было встречено ими неоднозначно. Лишь Летисия искренне пожелала отцу счастья, а Витор и Аманда предпочли промолчать.
Несмотря на болезнь Асусены, доставлявшую Серене немалое беспокойство, она не забывала думать о возвращении мужа и готовилась к встрече с ним, как к празднику. Для этого она специально заказала местной мастерице новую кружевную скатерть, предусмотрительно запаслась продуктами, из которых можно было бы приготовить роскошный обед, а также подкрасила предательски седеющие волосы.
Между тем рыбаки, проведшие в море уже несколько недель, тоже все чаще заводили разговоры о доме, о детях и, разумеется, о любимых женщинах. Наблюдая за мрачным, замкнувшимся Рамиру, Самюэль рискнул нарушить его уединение.
— О чем ты все думаешь? Никак не решишься бросить Серену?
— Бросить? Выбирай выражения, Самюэль, — рассердился Рамиру.
— Ну не бросить, так развестись, какая разница. Смысл-то не меняется.
— Да, ты прав, — грустно согласился Рамиру. — Я мучаюсь из-за Летисии. Боюсь, мне все равно не удастся устоять и я в конце концов предам жену, хотя Серена этого не заслужила. Так не лучше ли сказать ей всю правду?
— Возможно, это будет лучше для тебя и для Летисии. А для Серены? Выдержит ли она такой жестокий удар?
— Пойми, я не хочу обманывать Серену. Не смогу! — твердо произнес Рамиру. — Так что рано или поздно мне придется поговорить с ней открыто.
— Я вижу, ты уже все решил, — с горечью констатировал Самюэль.
