– А, вы об этом! – Ая даже обиделась от его обвинительного, такого несправедливого, тона, – Ну, во-первых, чтобы стать черной жрицей я не прошла соответствующего ритуала! Но это и не нужно было женщинам в храме Лонга – им нужна была моя магическая Сила, которой я пока сама не могу и не умею управлять. И, во-вторых, для этого меня похитили из дома моего отца – короля Цветущего Архипелага Леревмириэля Бесподобного! Доставили в храм на пиратском судне и потом обучали магии. И не только магии. Ритуальные жрицы учили меня строить порталы, как говорят ваши шаманы, пространственные коридоры. И хотели учить меня убивать – но с этим ничего не получалось. Дело в том, что у жрицы-проводника должно было быть всегда хорошее настроение, и главной ритуальной жрице даже пришлось пойти против воли великого вона Лонга, добившись официального запрета казней. По крайней мере, прилюдно, – Ая вздохнула, не замечая, как вытягивается от удивления по мере рассказа лицо ее слушателя, – Я не знаю точно.
Вздохнув еще раз, девушка продолжила свой рассказ:
– Однажды, в мой самый последний день в Лонге, главная ритуальная жрица, лерра Аида, говорила со мной. В тот день я очень провинилась – нарушила все мыслимые и немыслимые запреты, вступив в открытый конфликт с карликом, великим воном. Собственно, за это он и отдал меня потом оркам. А может и не за это, – пожала девушка плечами, – Я как-то сразу ему не понравилась.
– Что ты сделала тогда? – забыв добавить свое обычное «женщина», увлеченно спросил Ортор.
– Я стала нечаянной свидетельницей его несправедливого суда, – пробормотала Ая, – И не смогла не помочь одной несчастной женщине, вдове, и двум ее дочерям, совсем еще детям. Им всем троим грозило бесчестье. Женщина должна была стать рабыней одного жирного облезлого хорька, а девочки – ублажать этого ужасного карлика. Я дала им покровительство храма. Не знаю сейчас, что было лучше для них, – сокрушенно закончила она.
– Они обладали магическим потенциалом?
Ая покачала головой.
– Одна из жриц сказала мне тогда, что нет.
– Значит, им ничего не угрожает в храме черных женщин. Они стали служанками, но это лучше, чем рабство.
– Если их не увели с собой воины твоего народа, – невесело улыбнулась девушка.
– Это не самая худшая участь для женщины, – улыбнулся Ортор, – Стать подругой вольного всадника – большая честь.
– Значит, я должна гордиться своим положением? – спросила Ая и тут же прикусила язык. «Да вырвут когда-нибудь тролли мой поганый язык! Вот что я вечно лезу на рожон! Зачем лишний раз напомнила этому дикарю о его власти надо мной!» Но, вопреки ее ожиданиям, воин расхохотался.
– Если честно, я и сам пока не решил, что с тобой делать, – доверительно сообщил он, – Но ты не закончила своего рассказа, Продолжай. Ты спасла женщин от рабства, и что тебе сказала тогда главная черная жрица?
– Она сказала, что в ночь равноденствия я открою огромный портал… – прошептала Ая.
– Что? Что еще она сказала тебе?
– А еще она сказала, что я залью эту землю кровью кентавров… Или что-то в этом роде…
– А что ответила ей ты?!
– Я ничего ей не ответила, Ортор! – Ая с вызовом уставилась на светлого орка, – Я уже тогда знала, что убегу! Убегу из Лонга!
– И куда ты собралась бежать?
Но светлому орку не суждено было знать, куда собиралась бежать его новоиспеченная подруга из обители черных жриц, вознамерившихся воспользоваться силой этой рыжей девочки, которая, похоже, не врала, но и не понимала, зачем именно так сильно оказалась нужна этому храму. Ортор внезапно заметил, что мышцы его тела странным образом расслабились, растекаясь, как кисель, и, как бы он ни старался вымолвить хотя бы слово – его тело внезапно перестало его слушаться. С негодованием он уставился на свою медноволосую подругу – неужели все это было вранье, только лишь с той целью, чтобы усыпить его бдительность и околдовать? Но ее изумленный вид говорил об обратном. А когда она поняла, что что-то не так, она действительно перепугалась, и, несмело приподнявшись, протянула тонкую белую руку, в попытках его растормошить. Увы, Ортор чувствовал ее прикосновение, более того, его чувствительность внезапно усилилась в разы, но он по-прежнему не мог пошевелить и пальцем.
Внезапно появившийся черный силуэт во входе походного шатра заставил Аю зажмуриться и завизжать от ужаса, а орка только гневно сверкнуть глазами, тяжело переживая собственное бессилие.
Ая прекратила визжать также неожиданно, как и начала. Потому что в шатер на этот раз забралась Миила.
Не смотря на полумрак шатра, Ая не могла не отметить, что чернокожая Миила заметно похорошела за те дни, что Ая провела у орков. Ее темно-лиловая кожа так и лучилась здоровьем и свежестью, женщина утратила свою неестественную, болезненную худобу, оставаясь, впрочем, гибкой и стройной, как пантеры, живущие в джунглях на объемных изображениях от магических кристаллов, хранящих учебники Аи, оставшиеся дома.