Сам Ака особо не скрывался — хватало его собственной одежды и естественных укрытий. Он с интересом наблюдал, как мимо них, не замечая скрывшихся путников, неслась тройка седловых седу́мов. Высокие, сильные и статные животные с покатой грудью являлись основным ездовым транспортом империи, когда мурдонов использовали как тягловой скот. К зиме они меняли окрас и становились едва ли не белее снега. Однако грива на длинной и толстой шее и короткий пучок скромного хвоста всегда оставались светло-коричневыми. Верхом на животных, в сёдлах, сидели трими́ны — прислужники, которые находились в самом конце иерархии санов Ринен Тата. Облачённые в белоснежные шубы, они смотрели только вперёд, держась обеими руками за пышную гриву седумов.
Ака невесело усмехнулся — такая тщательная маскировка Урры оказалась попросту бессмысленной. Но это был первый раз за полдня, когда она вообще реагировала на путников на дороге. Когда наездники на всех парах проскакали мимо, у Аки появилась возможность узнать правду о спутнице. Стряхнув с плеч сумку, он обнажил меч и, рывком вытащив девчонку из укрытия, швырнул её тощее тельце на спину рядом с ямой.
— Даю тебе всего один шанс рассказать правдивую историю о себе.
— Ик! — и так перепуганная Урра пискнула, когда клинок уткнулся ей в горло.
— Кто ты?! Или мне догнать и спросить их? Мне кажется, что они будут очень благодарны, если я отдам тебя им, — прошипел он почти в самое лицо, но это не подействовало и он рассердился. — Говори!
— Я…
— Ну!
— Я не…
— Говори!
Клинок ещё сильнее вжался в кожу. Ещё чуть-чуть и прольётся кровь.
— Сабиа́рис! — выпалила она и громко заревела от страха. — Я сабиарис!
«Сабиарис», — эхом раздался голос Урры у него в голове, словно для самоубеждения в услышанном. — «Я сабиарис…»
Ака знал значение этого слова, но не поверил в это. Он ожидал услышать что угодно, любой бред или очередную ложь. Ему казалось, что она придумает очередную сказку в духе «проводник случайно отправил». Но нет. Он ошибся. Да настолько, что следующие несколько секунд не двигался, таращась в наполненные слезами бесцветные глаза.
— Докажи! — всё же поставив под сомнение её ответ, крикнул он.
— Ааа… эээ…
От страха Урра растеряно выдавливала из себя нечленораздельные звуки, хлопала ртом и смотрела то на него, то на падающие ей на лицо снежинки. В какой-то момент бесцветные радужки её глаз начали темнеть, становясь тёмно-пепельными, словно отражение его кожи.
— Что? — вернув способность ясно мыслить, почти бесшумно сказал Ака, инстинктивно и очень медленно отступая назад.
А через пару секунд глаза Урры стали изменяться в совершенно белый цвет с едва заметными чёрными прожилками, образуя несимметричный узор на радужке. Смотря в сменившие цвет глаза, и не веря в то, что только что увидел, Ака продолжал медленно отступать. Никакая раса и никакая магия не могли подобное позволить. Только сабиарисы — существа прямиком из древних легенд.
«Непослушных мальчиков сабиарис забирает с собой и съедает в своём тайном-тайном логове», — одна из маминых страшилок совсем ещё мелкому Аке так некстати всплыла в его памяти. Загадочный, серьёзный и пробирающий до мурашек тон прибавлял её историям более чем ощутимый вес. Ака старался не верить ей, сбрасывая всё на шутку, но страх оказаться лицом к лицу с героем страшилок прочно укоренился в его детском разуме, словно инстинкт. Вслед за её словами, возникли и заповеди, которые отец вбил ему в голову до своей смерти — бежать, если когда-нибудь встретит кого-либо из них на своём пути. Бежать, потому что только армия способна противостоять сабиарисам, а одному шагни ни за что не выжить.
И Ака послушался наставления из прошлого. Ему хотелось сбежать, бросив все свои вещи, но он знал, что провокация резким движением — не лучший способ поведение в такой ситуации. Поэтому он двигался медленно, осторожно. А Урра по-прежнему не двигалась и в страхе таращилась на него уже белыми глазами. Она с трудом сдерживала слёзы, прижатая к земле клинком, что упёрся остриём чуть сбоку от горла. Когда меч перестал давить ей на кожу, в том месте тоненькой струйкой потекла багровая кровь.
Урра глубоко вдохнула, а затем всхлипнула, закрывая лицо руками. Повернувшись на бок, она поджала колени к груди и в голос зарыдала, всем телом вздрагивая. Ака в страхе поднялся на ноги и попятился, не отрывая взгляд от плачущей девчушки и держа клинок наготове. Это он её довёл, и теперь мысленно прощался с Аирой, отступая и дожидаясь смерти. Ведь иного последствия своей выходки с допросом Ака попросту не видел.
— Я ничего Вам… не сделала, — негромко сказала она сквозь рыдания и всхлипы. — За что, дядя шагни? Я же ничего плохого не сделала. Просто… просто шла за Вами. Вы были так добры… а теперь хотите убить меня.
Ака не ответил, держа меч перед собой, словно тот мог защитить его от рыдавшего ребёнка.
