– Это действительно странно, даже неправильно, – шейд обернулся к ней. Женщина присела у камина и ворошила кочергой прогоревшие дрова. – Вы инквизитор – мой самый страшный кошмар с того мгновения, как родился Тейд. Знаете, как бы я ни была счастлива, но всегда подозревала, что Итер мог сотворить нечто недозволенное, уж больно он был одержим желанием стать отцом. И когда услышала на пикнике, кто вы на самом деле, мне показалось, что мир под моими ногами рухнул, и я держу моего мальчика на руках, стоя на самой кромке пропасти. Еще шаг и конец неизбежен. Но вы исчезли, и я немного расслабилась. Собралась и уехала подальше, чтобы потеряться из виду, но тут вновь возникаете вы. Врываетесь в дом ночью, забираете Тейда и требуете следовать за вами. Почти все самые страшные минуты моей жизни связаны с вами, но… Это невозможно, однако когда вы рядом, я чувствую себя защищенной. Словно за моим плечом возвышается незыблемая стена, и любая буря разобьется о ее твердь, так и не причинив никакого вреда. Совершенно иррациональное чувство.
Они некоторое время смотрели друг другу в глаза, не нарушая возникшего молчания. Эйдану вдруг показалось, что в гостиничном номере сгустился воздух, уплотнился, начал давить на грудь. Его рука сама собой потянулась к вороту рубашки, Виллор оттянул его, дернул подбородком в сторону, и женщина опустила взгляд, отпуская шейда из ловушки. Инквизитор услышал, как она сглотнула, после мотнула головой и отвернулась.
– И что вы теперь скажите о моем деле, брат инквизитор? – хрипловато спросила Ливиана. – Я открылась вам, рассказала всё, что знала. Виновна ли я перед законом?
– Нет, – голос вдруг сорвался, и мужчине пришлось перевести дыхание. Он все-таки расстегнул ворот, провел ладонью по лицу, заставляя себя собраться с мыслями, и продолжил: – Мне нравится эта версия событий.
– Версия? – она обернулась. – Вы думаете, я солгала вам?
– Я верю вам, Ливиана, – покачал головой Эйдан. – Правда, верю.
– Но не верите Итеру? Думаете, он обманул меня?
– А что думаете вы?
– Я думаю, – госпожа Ассель вдруг улыбнулась, – я думаю, что мне тоже нравится эта версия. Зачем мужу было обманывать меня?
«Чтобы защитить», – ответил ей мысленно Виллор, но копаться в этом деле ему больше не хотелось. Ведьма сделала свое дело и исчезла. Была ли она с ограничителем, или же являлась отступницей, сейчас это было уже не узнать. Итер Ассель унес свою тайну в могилу, уничтожив след. Тимас не сумел найти даже того, кто дал покойному судье этот совет, да и давал ли его кто-то? Возможно, измученный бесплодными попытками исцелиться, он сам подумал, что ищет не в той стороне и обратился к сынам и дочерям Мироздания. Но для жены Ассель состряпал вполне правдоподобную версию, и старший инквизитор ею удовлетворился.
– Разумеется, ему незачем было вас обманывать, – вслух произнес Эйдан.
И все-таки шейд был в душе зол на покойного судью. «Эгоист высшей пробы», – так он считал раньше, и откровения вдовы Ассель не поколебали этого мнения. История была вроде бы и трогательной, но Виллор не сочувствовал Итеру Асселю. Он действительно был одержим одной-единственной идеей, и поставил на кон всё. Беременность жены, один год жизни рядом с ребенком, а дальше? Что он оставил в наследство своей семье, кроме небольшого дохода, поместья и памяти? Сомнительную легенду, страх перед инквизицией и заботу о своем продолжении.
Ливиана отдалилась от своей семьи, не сблизилась с родными мужа. Она не имела друзей, которые могли помочь и принять участие в судьбе рано овдовевшей женщины с ребенком. Закрытая от всех, не желавшая довериться кому бы то ни было, она с детства привыкла быть сильной и полагаться только на себя. Куда бы завели скитания госпожу Ассель? Она ведь и так готова была убраться подальше от обжитого места, где уже начинали рождаться сплетни о том, как был рожден маленький Тейд. И к какому бы итогу пришла волевая женщина, решившая еще в юности быть самостоятельной? Какой бы сильной она ни была, но мир сильней. И сколько в нем подлости старший инквизитор видел собственными глазами. Что может стать с одинокой женщиной, если рядом нет того, кто защитит ее? Об этом не хотелось даже задумываться.
– Что вас смущает, шейд Виллор? – Эйдан вздрогнул и поднял взгляд на Ливиану. Она стояла теперь совсем близко и заглядывала ему в глаза. – Вы выглядите рассерженным.
– Это не относится к вам или Тейду, – шейд заставил себя улыбнуться. – И вашей историей я вполне удовлетворен.
– Тогда что?
– Я бы предпочел умолчать об этом. Вам не понравится то, что я могу сказать, – Эйдан попытался уклониться от ответа, но Ливиана оказалась въедливой особой:
– И все-таки.
– Это касается моей оценки действий вашего мужа, – сознался Виллор. – Если я выскажу ее вслух, мы можем поругаться, а ссориться с вами я хочу в последнюю очередь. Пусть мое мнение останется при мне.
