– Итер всегда хотел детей, – снова заговорила Ливиана, спустя несколько минут. Она поднялась с кресла и прошлась до окна, по-прежнему запахнутая в покрывало. – Это было его болью и навязчивой идеей. Порой мне казалось, что эту одержимость ему привили его родители. Они так истово пытались исцелить сына, что он уверился в том, что обязан победить свое бесплодие и оставить миру наследника. Мы разговаривали, и я уверяла его, что не страдаю от нашей бездетности, но тщетно. Итер целовал мне руки и говорил, что всё будет хорошо. Он искал новых целителей, но они не могли ему помочь. А потом я забеременела. – Госпожа Ассель обернулась к Эйдану, склонила голову к плечу и некоторое время рассматривала его и вдруг сказала: – Знаете, шейд Виллор, почему-то при нашем знакомстве вы мне показались совсем другим.
– Каким? – глухо спросил инквизитор.
– Фальшивым, – не стараясь смягчить выражения, ответила женщина. – Наверное, всё дело в ваших глазах. Тогда мне показалось, что в ваши глазницы вставлены два куска льда. И хоть вы мило улыбались, но глаза оставались… неживыми. Знаете, как бывает у статуй? Вроде скульптор был талантлив и сделал свои творения почти настоящими людьми, порой даже кажется, что они сейчас склонят голову в приветствии, но стоит приблизиться и заглянуть в их лица, как подделка становится заметна. В их искусственных глазах нет жизни, только видимость. Вот так и вы тогда смотрели на меня.
– А сейчас?
– Ваши глаза стали теплыми, – ответила Ливиана. – Я вижу в них свет. – Она вновь отвернулась, поправила на плечах сползающее покрывало и вернулась к своему повествованию, разом обрывая неожиданное признание: – Я не скажу вам имени того, кто подсказал мужу, кого просить о помощи. Попросту не знаю, и это чистая правда. Итер отвечал мне на мои расспросы, что хочет обезопасить меня и не втягивать в эту историю. Я даже не знала, как вообще всё вышло до первого дня рождения нашего сына. Просто однажды муж сказал, что ему нужно отбыть по делам на пару дней, и уехал, особо ничего не поясняя.
Он вернулся на второй день на заре, ворвался в нашу спальню и… разбудил меня. Глаза его горели, как… как у фанатика. Это был столь несвойственно моему спокойному и добродушному супругу, что я попыталась остановить его, но… всё свершилось, шейд Виллор. В те дни он так и оставался похожим на безумца. То обнимал меня так, что хрустели ребра, то вдруг начинал что-то бормотать, то восклицал, оставаясь наедине с самим с собой: «Всё непременно получится! Я уверен, что получится!». А когда выяснилось, что я жду ребенка, ликовал так, что мне казалось – разум окончательно покинул моего мужа.
Но постепенно страсти улеглись, я начала задавать вопросы. Итер отвечал, что он нашел помощь, и мне стоит порадоваться за нас, а не допрашивать его, будто он совершил преступление. Клялся, что инквизиция не нагрянет к нам однажды. А еще чуть позже я и вправду перестала думать о том, как у него это получилось, потому что Тейд подал первые признаки жизни. Я ощутила его шевеление, и всё стало неважным, кроме моего ребенка.
Итер окружил меня такой заботой, что иногда мне хотелось его придушить, чтобы отстал от меня хотя бы на четверть часа. Когда он уезжал на службу, я даже вздыхала с облегчением. Мой муж до дрожи боялся, что я могу простудиться, оступиться на лестнице, в общем, всего, что вело к потере долгожданного дитя. Он помногу разговаривал с нашим мальчиком, пока он рос во мне. Кажется, он со мной не говорил столько, сколько с Тейдом. Тогда я думала, что дело в его давнем желании иметь ребенка, но оказалось, что Итер старался рассказать обо всем, что знает, потому что потом у него не будет такой возможности. – Женщина снова замолчала, протяжно выдохнула и продолжила: – Тейд родился в срок. Здоровый малыш с мощными легкими. И когда мой муж услышал его крик, он заплакал. Держал на руках этот вопящий комочек плоти и рыдал, как дитя.
Он много занимался Тейдом. Гулял с ним, даже научился сам менять пеленки. Разговаривал, рассказывал какие-то истории, умилялся первому зубу. С детским восторгом хохотал, когда сын начал ползать, а когда Тейдар поднялся на ножки и вовсе устроил в доме шумный семейный праздник. Это было незадолго до первого дня рождения нашего мальчика.
А на день рождения Итер собрал у нас, казалось, весь город. В доме было не протолкнуться от гостей. Господин Ассель прохаживался между ними с Тейдом на руках, гордо представлял сына горожанам. Он был похож на надутого индюка, – вдова хмыкнул и стерла с глаз влагу. – Это позабавило меня, потом начало раздражать. А вечером, когда дом опустел, и Тейд заснул, я зашла в кабинет мужа, чтобы высказать ему, что думаю обо всем этом столпотворении, и не смогла раскрыть рта, когда увидела его.
