— Отведите меня в кабинет, дальше я запрусь там, а вы будете ждать, когда я выйду, если выйду. Могу заверить вас, если не вернусь, вам ничего грозить не будет. Расспросят и отпустят. Все, Ирина Арнольдовна, пора двигаться, с каждой минутой шансы вернуть вашего мужа тают.
Женщина кивнула и направилась в дом, Сергей пошел следом.
Так, молча, они поднялись на второй этаж и прошли в кабинет, заставленный антикварной мебелью, книжными шкафами, на полках которых располагались старые, а кое-где и совсем древние фолианты. На единственной пустой стене висело зеркало, то самое зеркало фрейлины Марии Медичи. Большое, два метра в высоту и полтора в ширину, старая серебряная рама, а стекло, как новое, словно вчера поменяли. Радим несколько секунд стоял напротив, глядя на свое отражение, после чего повернулся к хозяйке дома.
— Все, Ирина Арнольдовна, идите, дальше я сам.
Женщина какое-то время смотрела на него, потом бросила взгляд на телохранителя мужа.
— Сергей с вами пойдет, — совершенно неожиданно заявила она.
Здоровяк, который, как рассказывали Радиму, один раз встал между Фабером и дробовиком, словив в грудь заряд картечи, вздрогнул и с испугом посмотрел на хозяйку, а потом на Вяземского. Похоже, он прекрасно представлял, что для него это дорога в один конец, и обратно он не вернется.
— И на хрена он мне? — удивился Дикий. — Чтобы умереть через полчаса? Нет уж, госпожа Фабер, мне его жизнь без надобности. Там, куда я попаду, не помогут ни его умения драться, ни его пушка, которая висит у него подмышкой. Так что, давайте обойдемся без лишней крови. Контролер мне тоже не нужен, я работаю один.
С минуту они тягались взглядом, после чего Ирина Арнольдовна нехотя кивнула и, развернувшись, покинула комнату. Сергей, бросив на Вяземского благодарный взгляд, вышел следом. Радим же проводил их до двери, закрыл ее и запер на ключ, который так и торчал в замке.
Потом, плюнув, он достал элеткронку и снова прикурил, с пару минут он просто стоял, глядя в окно на падающий снег, после чего отправил скуренный стик в камин, подошел к зеркалу и принялся чертить руну следа, ища конечную точку маршрута на той стороне.
Сначала та вспыхнула синим, потом зеленым, показывая, что путь есть. Что ж, уже неплохо. Дальше нужно посмотреть, куда он ведет и, стерев руну следа, Вяземский взялся за руну дальнего взгляда. И первый раз в жизни она не сработала, вместо четкой картинки с той стороны, он увидел серый непроглядный туман.
— Интересно, — пробормотал Вяземский, глядя на результат.
Он прочитал все дневники ходоков, что предоставил ему отдел, и ни в одном из них не было ничего подобного. Да, иногда руны дальнего взгляда не срабатывали, но никакого тумана. Просто зеркало оставалось зеркалом. Но путь-то есть, значит, что-то мешает ему заглянуть туда, но не мешает пройти. Радим вздохнул и, стерв руну, занялся руной пути. И снова странное, та работала правильно, вот только резерв она жрала как не в себя, пока она вспыхнула золотом, энергетическая кубышка Дикого опустела на половину. И продолжала пустеть, руна тянула его силы, и это было крайне погано. По хорошему, сейчас бы стереть руну и уйти, но он уже начал. Кроме того, Вяземскому стало очень интересно. Зеркало пошло рябью, Радим перешел в боевой транс и переступил границу, его привычно осыпало морозом, и он оказался в тумане междумирья.
Глава 11
На этот раз тот окружал его полностью, никакой серебристой тропы и другого зеркала через сорок два шага, только плотный туман. И невероятной силы ментальная атака, которая швырнула его на колени. Схватившись за разрываемую чужими голосами голову, Радим завалился на бок, сжав виски, и пытаясь сотворить руну ментальной защиты. Вот только не получилось, вместо этого он увидел кабинет генерала Гладких, с которым свел знакомство в мэрии, Ольга стояла раком у стола, опершись на него локтями, а ее начальник пользовал ее сзади. Вот он финишировал, спустив внутрь, женщина застонала, рухнув грудью на стол.
— Нет! — заорал, что есть силы Радим, но его никто не услышал, только голоса в голове издевательски расхохотались.
— Молодец, как всегда отлично отработала, — хлопнув партнершу по оттопыренному заду, лениво похвалил ее Гладких. — Одевайся и проваливай.
Ольга натянула спущенные до колен трусы, затем опустила задаренную юбку, застегнула пуговицы на форменной рубашке и моча вышла. Но перед этим она остановилась и, посмотрев Вяземскому прямо в глаза, тихо произнесла:
— Ты виноват в этом. Ты исчез, я была разбита, я сломалась, это твоя вина.
Радим протянул к ней руку, но Бушуева оттолкнула ее и вышла из кабинета генерала.
