Внешне это напоминало крупную обезьяну, четыре лапы, почти прямоходящее, мощные челюсти с клыками, когти и шипы, а еще это было тенью. Во всяком случае, вспыхнувший светляк развеял ее, как обычную черную тень, хотя не совсем, стоило ему погаснуть, как то, что уцелело и не истаяло, снова собралось вместе. Радим ощутил боль, и ненависть, а еще страх, он рванул вперед, прямо на врага, не давая тому опомниться и уйти. Хотя убить тоже плохо, на место, где погибает черная тень, всегда являются другие, чтобы либо поглотить то, что осталось от незадачливого товарища, либо убить того, кто расправился с незадачливой товаркой. Вот только, если дать тени уйти, она приведет других, и это совершенно верно. Придут ли за нее мстить — не факт, а вот, если уйдет, то гости гарантированы. Он не видел врага, но прекрасно ощущал его перед собой, всего каких-то полметра, тот пятится, не рискуя поворачиваться к Радиму спиной, черный все еще ошеломлен атакой светляка. А ведь силен, падла, обычную тень такая вспышка развеяла бы без остатка, а эта уцелела. Удар снизу вверх, но клинок встречает пустоту, в последний момент тварь скакнула вверх. Скрежет когтей по камню, но зацепиться за потолок ей не удалось, Радим снова создал руну света, на этот раз за своей спиной. Тусклого светляка как раз хватило, чтобы увидеть, как прямо под его нож с потолка падает нечто почти бесформенное, с какими-то отростками, которые еще недавно были конечностями. Удар кукри наотмашь на отличной скорости поставил точку в жизни этой странной черной тени. Мгновение, и вот она осыпается на пол черными жирными хлопьями, вот тут был порядок, подохла так же, как и обычные, к которым он привык. Вот только не совсем, что-то едва слышно стукнуло о камень, нечто плотное и вполне материальное.
Радим призвал светляк и внимательно посмотрел себе под ноги. Хотя свет и не понадобился бы, прямо перед ним на диком камне, едва светясь алым, лежала каменная плоская табличка, размером она была с половину большого пальца. Вяземский присел, разглядывая незнакомый предмет, не спеша подбирать его. Оказалось, что светился не сам камень, а незнакомая руна, выбитая на нем. И это было очень странно, о подобном Радим не слышал. Во-первых то, что в черных тенях бывают какие-то трофеи, во-вторых, все руны известны, ровно девяносто одна, и он знал их все, и этой в списке, переданным ему подполковником Пряхиным, не было.
Несколько секунд Вяземский раздумывал, что ему делать, потом плюнул и осторожно коснулся руны рукой в перчатке, готовясь отдернуть ее в любой момент. Но ничего не произошло, та спокойно лежала на каменном полу и никак не реагировала на человека. Дикий достал из кармана обычный полиэтиленовый пакет, запустил в него руку и, взяв им неизвестную руну, вывернул пакет и плотно завязал. Еще несколько секунд он разглядывал ее, после чего, свернув, убрал добычу в карман. С минуту он стоял, смотрел в сторону, откуда явился незваный гость, но все было спокойно и тихо, никто не спешил покарать убийцу собрата. Погасив светляк, Вяземский вернулся к зеркалу и снова уселся медитировать.
На то, чтобы наскрести хотя бы половину от его резерва, ушло еще шесть часов. Больше его никто не беспокоил, ни тени, никто другой. Потянувшись и сделав разминочный комплекс, разгоняя кровь по телу, Радим пришел к выводу, что смысла торчать возле зеркала больше нет, требуется быстро найти Фабера и рвать отсюда когти. Вынув из рюкзака ручное зеркало фрейлины, он вытащил из кармана прихваченный в кабинете антиквара окурок сигариллы, вполне себе личная вещь, носящая след того, кто ее курил. Небольшая и не тяжелая, не посылать же было Ирину Арнольдовну за несвежими трусами мужа. Руна поиска на этот раз жрала резерв, как не в себя, словно относилась не к простейшим, а к средним. Но сработала она, как надо, спустя три минуты и четверти кубышки, показала Фабера. Тот валялся на полу в какой-то комнате с деревянными полами, грубой самодельной мебелью и тусклой лампой, причем Вяземский был готов поклясться, что она жутко старая и явно керосиновая. А еще он знал, что тот недалеко, где-то рядом с ним в огромном доме. Вот только пути он не увидел, что наводило на нехорошие мысли. Теперь нужно было выбраться на поверхность и выяснить, куда же он угодил.
