— Каково, Кусуми-кун? Ведь этак, пожалуй, районы Хондзё, Фукагава, Нихоцбаси и Хонго выгорят дотла. Да и от Канда, наверное, ничего не останется. Киёбаси и Сиба тоже здорово пострадают.
— Да-а,— согласился Кусуми. — Пожалуй, и на этом еще не кончится. Ведь даже район Адзабу в огне.
— Как ты думаешь, сколько всего сгорит?
— Это домов-то?
— Ну да. Тысяч сто?
— Какие там сто! Много больше.
— Отец часто рассказывал про великое землетрясение. По его словам, тогда сгорело более трехсот тысяч жилых домов. Как по-твоему, нынче сгорит столько же или меньше?
— Трудно сказать. Насколько распространился пожар в глубину, на глаз не определишь. Возможно, завтра выяснится, что ущерб не так уж и велик.
— Пустяки. И так видно, что горит здорово. Ты смекай! Когда пожар кончится, что тогда? Начнут строить дома...
— Дома-то? — Кусуми на минуту задумался.— Навряд ли. Построишь дом, а тут опять воздушный налет, и опять все сгорит.
— А я тебе говорю, что начнут строить,— сказал Хиросэ.— Подумай сам. Допустим, сгорело сто пятьдесят тысяч домов. Значит, число погорельцев не меньше чем полмиллиона человек. Ночевать-то им где-то надо! Хорошо, предположим, половина эвакуируется. А остальным, спрашивается, где приклонить голову?
— Все это верно, но, пожалуй, не сыщется таких дураков, которые строили бы дом, заранее зная, что этот дом спалят.
— Несколько десятков тысяч человек разместятся, пожалуй, в бараках.
— Бараки, может быть, и построят. Но только не сразу, не сейчас...
— Правильно. Вот об этом я тебе и толкую.
Юхэй и Киёхара невольно прислушивались к этой беседе. Вихрь пламени, метавшийся вокруг парка, нисколько не уменьшался. Снопы искр, взлетавшие высоко в небо, сверкали, как звезды. Самолеты уже исчезли. Толпы беженцев пересекали площадь перед музеем. Нескончаемой вереницей двигались темные тени. Многие вели за руки детей. С шумом и свистом налетал холодный, хлеставший вкось ветер.
— До окончания войны дома, пожалуй, строить не будут, а? — опять заговорил Хиросэ.
— Пожалуй, что так.
— Тогда вот что: война долго не продлится, самое большее до лета. Филиппины уже взяты, да и Токио, сам видишь, в каком переплете...
— Кто его знает...
— Слушай дальше,— продолжал Хиросэ.— Во всяком деле, дружище, нужно действовать смело. Если бы дома стали строить сейчас же, немедленно — тогда все дело в строительном материале. Ну, а раз приходится подождать до окончания войны, значит главное —- лесные участки. Лес на корню — вот в чем соль. Понял? Мотай хорошенько на ус. Нужно скупать лесные участки — побольше, сколько сможем. Да, да, теперь же, немедленно. Опоздаем хоть на день — ни черта не получим. Вот увидишь, как только война кончится, сразу же начнется драка за строительный материал. Если Токио так досталось, так и Киото и Осака тоже пострадают, можешь не сомневаться. А это, приятель, сулит богатые перспективы. Понимаешь? Слушай внимательно. Отец разбогател на поставках древесины после великого землетрясения, а сейчас разрушений — честное слово, побольше, чем в ту пору.
— Правильно, покупать сейчас самое время,— тихо отозвался Кусуми.—-И конечно — лесные участки. Лес— ’ самое надежное дело. Высокосортные породы нам ни к чему. Нужно брать криптомерию. И дешево, и хорошо. Оптом пойдет.
— Нет, ты посмотри, как горит! — закричал Хиросэ.— честное слово, при таком ветре огонь дойдет до самого моря, не иначе!
Услышав этот радостный возглас, Сэцуо Киёхара оглянулся и уставился на Хиросэ ненавидящим взглядом.
— Послушай, кто это такой? — шепнул он, обращаясь к Юхэю.
— Ладно, оставь... Молчи, пожалуйста,— с горькой усмешкой ответил Юхэй.
Хиросэ, сидевший ступенькой выше, смерил Киёхара презрительным взглядом. Его лицо, освещенное заревом пожара, казалось оскорбительно-грубым. Внезапно Киёхара вскочил, схватил трость Юхэя и с размаху, что было силы, ударил Хиросэ.
Хиросэ не успел встать, он едва сумел увернуться от удара. Трость опустилась ему на плечо. Киёхара ударил в другой раз, в третий. Он что-то пронзительно кричал, но слов нельзя было разобрать. При третьем ударе Хиросэ наконец вскочил и схватился за трость, пытаясь вырвать ее из рук Киёхара. Трость с треском сломалась.
— Ты что, спятил, мерзавец?! —заорал Хиросэ. В его голосе звучали интонации прежнего фельдфебеля Хиросэ. Киёхара, поднимая обломки трости, задыхаясь, проговорил:
— Вот такие, как ты, и есть настоящие враги родины. Тебе на все наплевать, лишь бы набить карман! Ты лучше подумай о тех, кто сегодня лишился крова!
Хиросэ готов был наброситься на него, но на лестнице бороться было неудобно, к тому же он хромал. Тем временем Юхэй схватил портфель Киёхара и, толкая приятеля в спину, увел его прочь.
Слышно было, как позади спорят Хиросэ и Кусуми,— очевидно, Кусуми уговаривал хозяина успокоиться,— но бежать вдогонку они не стали.
— Кто он такой? — все еще взволнованно спросил - Киёхара.
— Да ничего особенного, директор типографии «Тосин». Не стоит принимать всерьез подобных субъектов.
Лишившись трости, Юхэй засунул руки в карманы пальто. Они шли, отворачиваясь от пронизывающего ветра.
