— Не смейте так говорить со мной! Отвечайте, чем я не угодила?—Асако подскочила к нему и стала трясти его за плечи. Но с точки зрения Хиросэ дело было вовсе не в том, что Асако чем-нибудь перед ним провинилась. В нем говорило раскаяние, которое нередко охватывает мужчину после того, как удовлетворена грубая, низменная страсть. Женщина не раскаивалась. Напротив, она стремилась закрепить возникшую связь. А Хиросэ хотел избавиться от нее. Чем больше они ссорились, чем больше нагромождали взаимных оскорблений и грубых слов, тем сильнее расходились их интересы.
— Что вам не нравится? Я не знаю за собой никакой вины! За что вы так со мной обращаетесь?
— Оставь, не в этом дело. Ведь ты как-никак жена Ивамото. Вполне естественно, что ты должна ехать с ним вместе.
— Вы опять за свое! Опять уклоняетесь от прямого ответа!
— Нисколько.
— Нет, вы увиливаете.
— Ничего подобного. Сказано тебе, пятьдесят тысяч он получит.
— А, так вы думаете отделаться от меня деньгами! Как бы не так! Нашли дуру! — грубо крикнула Асако. Она уже забыла, что всего несколько минут назад сама просила Хиросэ заплатить Ивамото и отделаться от него с помощью денег.
— Ну, перестань, хватит на сегодня, слышишь? Я устал. Если нужно, поговорим завтра.— Хиросэ улегся в постель, собираясь уснуть. Но Асако, схватив его за руку, заставила приподняться.
— Не смейте спать, слышите, вы трус! Говорите все до конца, начистоту!
— Да разве я не все сказал? Кажется, яснее ясного!
— Ничего мне не ясно.
Пухлая теплая рука Асако обвилась вокруг его шеи. В ночной тишине слышно было ее бурное, прерывистое дыхание.
— Пусти, говорят тебе!
— Не пущу! Вы низкий человек! После всего, что между нами было, так ко мне относиться!..
Хиросэ, взбешенный, толкнул женщину в грудь. Мягкое тело Асако грузно шлепнулось на циновку, но она тотчас же поднялась. Растерзанная и поэтому еще более непривлекательная, она с ненавистью уставилась на Хиросэ и вдруг зарыдала. Она вся тряслась от обиды, гнева и досады.
Хиросэ во весь-рост вытянулся на постели и погасил лампочку, стоявшую у изголовья. Он не мог больше видеть лица этой женщины. Не очень-то приятно оглядываться на объект своей необдуманной, грубой похоти. Он испытывал мучительное раскаяние при виде Асако. А это было ему тягостно.
В темноте слышно было, что женщина встала. Послышались ее мягкие шаги,— по-видимому, она решила уйти. Вдруг шаги остановились, повернули обратно, и Асако изо всей силы ударила ногой по подушке под головой Хиросэ.
Он резко приподнялся. В тот же момент Асако выскочила из спальни, со стуком задвинув за собой сёдзи, и бегом бросилась по коридору. По лестнице она спустилась так быстро, словно не шла, а катилась. В топоте ее ног, замершем в отдалении, чувствовалось отчаяние.
— Сволочь! — вслух выругался Хиросэ.
Но преследовать ее он не стал и снова улегся в постель. Теперь, когда он остался один, в комнате воцарилась глубокая, почти физически ощутимая тишина. Хиросэ с усилием овладел собой и с шумом выдохнул воздух. «Во всяком случае, завтра же необходимо окончательно разделаться с этой женщиной»,— подумал он. Она казалась ему желанной в течение первых нескольких дней, не больше. А потом он просто покупал ее, покупал за деньги, и только. Для Хиросэ не было-тайной, что время от времени она вызывает к себе по телефону Ивамото, которого на словах так презирает. Надоедливая, прилипчивая, как репейник. Конечно, глупо давать ей еще пятьдесят тысяч сверх того, во что она уже ему обошлась, но надо избавиться от нее как можно скорее...
Однако при мысли о том, „что ожидает его после отъезда Асако, он внезапно почувствовал безотчетную грусть. Денег он зарабатывает очень много. Дела идут успешно. И это все, что у него есть в жизни. Каждый день он по горло занят делами, каждый вечер пьет сакэ, наживает деньги — и в этом заключается вся его жизнь. Лежа в постели, он вдруг почувствовал себя бесконечно одиноким. Он почему-то удивительно остро ощутил это свое одиночество. Почему возле него нет женщины, которая не помышляла бы о корысти, о тщеславии, о выгоде и была бы искренне предана ему всем сердцем? Неужели у него не может быть любимей, женщины, которая посвятила бы ему всю свою жизнь, рожала бы детей, прислушивалась к каждому его слову и жила с ним одной жизнью? А когда он умрет, она со слезами убрала бы его тело и носила по нему траур.. Неужели у него не может быть такой женщины? Если он заболеет, возле его постели будет находиться один Кусуми. Почему же, кроме Кусуми, у него нет ни одного близкого человека?
