— Сторонники Мацуока в министерстве иностранных дел утверждали, что все победы, одержанные Японией на сегодняшний день, подготовлены дипломатией Мацуока. Конечно, говорить все можно, но только, по-моему, это весьма рискованное заключение. Эти господа, исходя из сегодняшних результатов, оправдывают даже такой безусловный разбой среди белого дня, как вступление японских войск в Индо-Китай,— теперь, мол, видите, как это было своевременно и кстати задумано. Победителей, как известно, не судят, однако не следует забывать, что в каждом деле есть своя оборотная сторона. Но в таком случае это в равной мере относится и к истории с Одзаки. Хидэми Одзаки обвиняют в распространении секретных сведений за границей. О каких же секретных сведениях идет речь? Одзаки, видите ли, якобы проговорился, что, независимо от исхода переговоров с Америкой, Япония еще не готова к войне и поэтому воевать не намерена. Америка, следовательно, уповая на эту информацию, не приняла надлежащих мер к обороне Перл-Харбора. Выходит, если судить по результатам, Одзаки надо считать благодетелем, который принес немалую пользу империи... В министерстве иностранных дел есть люди, которые придерживаются именно такого взгляда на дело Одзаки...
Киёхара почти не пил сакэ; рассуждая, он то и дело отхлебывал чай из стоявшей перед ним чашки.
— Эта война — рискованная затея,—- неторопливо произнес один из гостей, старый литератор, почетный член парламента, оглядываясь на Юхэя.— Все эти победы похожи на фейерверк — быстро вспыхивают и так же мгновенно гаснут... До сих пор все идет как будто бы гладко. Победа следует за победой. Но долго так продолжаться не может. Четыре с половиной года войны в Китае истощили Японию. Руководители армии заявляют, что располагают достаточным количеством вооружения. Возможно, в части вооружения я готов им поверить. Но люди — люди устали... В ближайшие год-два в ходе войны наступит перелом, я в этом убежден. А что до тройственного союза, так на это расчет плохой. Ни Германия, ни Италия не могут сыграть никакой роли в войне, которую ведет Япония.
Имя этого старого литератора, непримиримого, убежденного сторонника свободы, значилось в черных списках тайной полиции — ему было запрещено печататься в каких бы то ни было журналах или газетах. Каждый месяц редакция «Синхёрон» переводила ему определенную сумму денег, оказывая тайную поддержку.
— Асидзава-кун,— улыбаясь, обратился Андо к
Юхэю,— твой журнал тоже постепенно изменил ориентацию... Как бы это поточнее выразиться... Одним словом, ты тоже, кажется, включился в сотрудничество, да? Надо думать, на тебя тоже был оказан изрядный нажим?
— Изрядный? Это не то слово. Я скован по рукам и по ногам. Разве мы по собственному желанию поместили такие статьи, как «Военно-морские операции» адмирала Санкити Такахаси или «Обращение к народу» начальника информбюро военного министерства Мацумура? А все-таки пришлось их печатать. В противном случае цензурные органы грозились зарезать весь журнал. Господа военные из Информационного управления на каждом втором слове угрожают закрыть «Синхёрон». Да и цензура эта самая, будь она трижды неладна, не одна и не в одном месте. Тут тебе и оба информбюро — армии и флота, и полиция, и Информационное управление кабинета министров, и штаб военно-воздушных сил, и Генеральный штаб... А сверх того, еще бесконечные организации — Ассоциация помощи трону, штаб Союза возрождения Восточной Азии, Ассоциация культуры и печати... И все командуют. При таких порядках, дружище, пальцем пошевельнуть — и то невозможно. Мало того — все эти цензурные органы зачастую придерживаются совершенно различных курсов. Вот, например, в Информационном управлении Киёхара-кун считается чуть ли не самой подозрительной личностью, а в информбюро военно-морского флота его мнение пользуется довольно большим авторитетом...
— Да, положение нелегкое.
— Уж такое нелегкое, что хуже и быть не может. Невольно начинаешь сомневаться, имеет ли вообще смысл продолжать издание журнала?
— Недавно, кажется, опять вышел какой-то новый закон о контроле над органами печати?
— Значит, парламент опять пошел на поводу у военщины...
— Само собой разумеется. Да ведь на этой чрезвычайной сессии депутаты как миленькие покорно проглотили все, что продиктовала военщина,— двадцать восемь миллиардов на военные нужды утверждены. А попробуй-ка кто-нибудь из депутатов выступить против! Едва сессия закончилась, как мигом уволокли бы жандармы. Все это верно, конечно: депутаты, долг перед народом и все такое прочее, а только жизнь каждому дорога...
— Жандармерия правит страной!
— Именно. Так ведь и сам Тодзё — тоже в прошлом жандарм!
Под действием сакэ разговор все больше оживлялся. Юхэй вдруг вспомнил об инструкции, полученной сегодня от майора Сасаки, и достал ее из кармана. Старый литератор, не поленившись достать очки, водрузил их на нос и внимательно прочитал инструкцию от корки до корки.
Три гейши, притихнув, замерли с бутылочками сакэ в руках, Юхэй поставил чашку на стол.
