Он был одним из активных исполнителей воли первого вождя по ограничению влияния церкви и ее обескровливанию, Хотя и был настроен в этом вопросе менее агрессивно, чем остальные члены Политбюро.
Так, 15 мая 1922 года Троцкий направил Ленину, членам Политбюро, редакциям «Правды» и «Известий» письмо, в котором предлагал шире, активнее поддержать лояльную к Советской власти группу духовенства во главе с епископом Антонином (А.А. Грановский). Троцкий пишет, что воззвание этой «сменовеховской» демократической группы нашло отражение лишь на страницах «Правды», да и то в небольшой заметке. В то же время «мельчайшая генуэзская (имеется в виду освещение в печати работы Генуэзской мирной конференции, которая проходила с 10 апреля по 19 мая 1922 г. –
Троцкий находился в эпицентре этой преступной кампании. Да, законы голода неумолимы. Нужно было спасать людей, но не убивая ради этого других. Жестокое время рождало и жестокие действия. Решая острейшие социально-экономические вопросы, большевики «попутно» как бы решали и вопросы культуры – освобождение сознания от догм религии. Но то было глубоким заблуждением. Во-первых, религия была союзником нравственности, а, во-вторых, бороться с идеями и убеждениями методами насилия не только преступно, но и неэффективно. Троцкий, при всей своей высокой интеллектуальности, не мог (или не хотел?) понимать этого.
В начале марта 1922 года он направил записку членам Политбюро, в Секретариат ЦК.
«Соверш. секретно,
тт. Ленину, Молотову, Каменеву и Сталину.
Работа по изъятию ценностей из московских церквей чрезвычайно запуталась, ввиду того, что наряду с созданными ранее комиссиями Президиум ВЦИК создал свои комиссии: из представителей Помгола (комиссия помощи голодающим. –
11 марта 1922 г.
«Ударная комиссия» действовала в духе того времени. То был удар не только по религии и церкви, но и по российской и мировой культуре. К слову сказать, ценности изымались где только можно: в церквах, музеях, у буржуазии, спекулянтов и дельцов. Эти ценности, многие из которых имели огромное значение для российской культуры, обращались в деньги для пополнения бюджета различных ведомств. Документы говорят, что изъятые церковные ценности почти не были потрачены на непосредственную помощь миллионам голодающих, а использовались совсем на другие нужды. По просьбе некоторых крупных партийных комитетов им выделялись определенные объемы так называемой тогда «роскоши». Вот выписка из протокола № 89 заседания Политбюро ЦК РКП(б) от 12 января 1922 года. Принято решение о выделении «предметов роскоши в целях создания местных фондов для Москвы и Петрограда, а также фонд для экспорта. Для определения его размеров и пр. создать комиссию в составе тт. Зиновьева (с правом замены т. Бене), Каменева (с правом замены т. Арутюнянц), Троцкого и Лежавы (с правом замены т. Рыкуновым)»{123}.
Протокол, подписанный В.М. Молотовым, свидетельствует не просто о вынужденном поиске денежных средств, но и о разбазаривании национального культурного достояния.
