Не стала проходить мимо лавки зелий и трав и заглянула туда, чтобы купить заживляющую мазь. Такую штуку мне приходилось не раз использовать в первые месяцы жизни у Дилария. То, что Виеран — целитель выяснилось не сразу, поэтому применяла местную «Заживай-ку», чтобы убирать мелкие царапины и синяки на теле после тренировок. Эта вещь давала стопроцентный эффект: исцеляла быстро и хорошо, в течении суток могла заживить любой порез, а царапины и синяки сводила на нет за несколько часов. По случаю, приобрела ещё одну мазь, в состав которой входил секрет ве́лиска, который по словам Визара мог изменить запах тела. Я помнила, как хорошо Дила́рий чувствовал нас. Как бы далеко он ни находился, даже стоя спиной, тренер всегда безошибочно определял кто идёт, поскольку его оборотный нюх никогда не подводил. Тоже самое было с Адрином.
У меня имелись некоторые сомнения в том, что абсолютно все следы уничтожены. Возможно, что-то осталось и по ним могут послать специально выращенных оборотней — нюхачей. В отличие от обычных, они никогда не превращаются в людей, точнее им не дают этого сделать, блокируя их способности специальным ошейником, ибо в зверином обличии они гораздо полезнее в поисках. Если верить Визару, то и в этом мире существуют безумные маги — экспериментаторы, садисты, которые, преследуя свои цели, готовы мучить и уничтожать слабых существ.
Уже за четверть часа до назначенного времени, я была в строю караванщиков и других попутчиков. Ровно в восемь утра мы отправились в путь.
Следует сказать, что компания подобралась весьма разношёрстная: полуорк Сатабар, в качестве вожака, четверо его помощников, так как поклажа у них была будь здоров, из них двое магов, один дроу и полуоборотень. Они составляли основу нашего каравана, но к ним, также как и я, прибилось ещё приличная масса народа: двое личностей бандитской наружности, по всей видимости всё же люди; трое мужчин поприличнее, сильные, серьёзные воины. Двое, судя по вертикальным зрачкам — чистокровные оборотни, третий, под вопросом, возможно, полукровка, как и один из погонщиков. Еще имелась человеческая семейка: отец, мать и трое дочерей разного возраста. Папаша был на редкость худ и немощен, особенно учитывая какие рельефные дяденьки бродят рядом. При желании они могли бы переломить его как тростиночку. Видать, заботы по кормёжки семьи высосали из мужчины все соки, а может он просто болен чем-то. Женщина выглядела немного получше, но всё рано пышностью форм не блистала. Девочки, под стать родителям, тоже не отличались особой статью: тоненькие, невысокие, с тёмными волосами, карими глазами и бледными личиками. Все, кроме младшей, та имела несколько иной облик: русоволосая, сероглазая, розовощёкая. Создавалось впечатление, будто она, вообще, не их дочь.
Старшей, на вскидку, можно было дать лет 16–17, на вид самая обычная, простая девушка, а если очень приглядеться, то вполне симпатичная. Не такая, конечно, красавица, как представительницы других магически одарённых рас, но для человека вполне сойдёт. Средняя сестрица, возраста 10–11 лет, олицетворяла собой само смирение и послушание. Никогда никому из родителей не перечила и делала только то и так, как просят. Серая, покладистая мышь. Младшая соответствовала возрасту 5–6 лет. Эта мадам, в отличие от сестёр, являлась настоящей егозой: шустро бегала и везде, во всё, совала свой курносый носик, чем доводила и без того измождённых родителей до белого каления. Но надо отдать ей должное, девчонка оказалась сообразительной, особенно если учитывать сколько ей лет, догадливой в работе и невероятно смелой. Она ничего не боялась и никого, ни оборотней, ни вожака, хотя Сатабар был далек от слов «красота» и «добродетель», по всей видимости, орочей крови в нём текло больше, чем людской. Озорница смело ходила по лагерю и непринуждённо вступала в разговор с огромными, суровыми, бородатыми мужиками.
Вот и сейчас, мы отдыхали только двадцать минут, а она уже успела всех обойти: помочь принести котелок, поговорить с приличными, поздороваться с неприличными мужчинами, спросить, как дела у меня, сделать мне замечание, что я лодырничаю, сбегать с сёстрами за водой для кобылы, покормить и напоить её.
Девочка мне чрезвычайно импонировала, у неё было довольно красивое имя, Лайали́. Я очень люблю детей, иначе в педагогику не сунулась бы, но эта юная девица мне нравилась особенно. Необычайно энергичная девчонка. Она единственная знала всех участников похода по именам. Взрослые старались держаться друг с другом обособленно, почти ничего не рассказывая о себе и не интересуясь делами попутчиков, ведь у каждого свои секреты. Объединялись лишь для ночлега, выставляли часового, чтобы в случае опасности все были наготове.
