Бесшумно подойдя к предполагаемому месту, аккуратно выглянула из-за высокого толстого ствола дерева и увидела, как двое мужчин, которые похожи на бандитов, нагло домогаются старшую дочь наших попутчиков. Тот, что повыше с тёмными вьющимися волосами, крепко держал её и зажимал рот. Она мычала. Второй, невысокого роста, коренастый с волосами средней длинны, висящими как пакли, грубо лапал девушку за интересные места и гнусно ухмылялся. Ткань одежды определённо ему мешала, и мужчина в одно мгновение разорвал надоевшее платье, проигнорировав пуговицы на лифе, просто вырвав их с корнем. Теперь ему ничего не мешало щупать и сжимать молодую грудь девушки. Она отчаянно пыталась вырваться, но кудрявый бугай надёжно удерживал жертву на месте. Единственное, что она сейчас могла — это плакать.
Моё женское нутро пришло в бешенство от такого беспредела. «Эти два здоровых засранца пытаются надругаться над худенькой, тоненькой девушкой, да они же изувечат её, и морально, и физически. Ну, гады! Держитесь!» Я решительно вышла из-за дерева, совсем забыв, что оставила оружие и рюкзак возле реки, но следовало действовать немедля, иначе будет поздно.
— Эй, говнюки! Сейчас же отпустите её! — приказала я грубо, презрительно глядя на мужчин, поставив руки в боки.
К сожалению, не все свои привычки удалось искоренить, даже на время.
Мужчины замерли на мгновение и посмотрели в мою сторону. Тот, что держал девушку насмешливо ухмыльнулся и заявил:
— Шёл бы ты отсюда, малец! Рановато тебе ещё по бабам. Хотя, кое-чему научить можем!
Негодяи противно заржали. Потом Коротыш стал развязывать шнурок на штанах, чтобы спустить их. Ярость штормовой волной накрыла меня. Я схватила лежавшую на земле корявую ветку, похожую на мой первый меч, и без предупреждения, без лишних слов и сожаления, быстро подошла к мужчинам. Со всей дури врезала Коротышу по рукам, по тому, что в штанах, потом по ногам и в завершении аттракциона, по затылку. Тот рухнул на землю, а я, гневно уставилась исподлобья на кудрявого:
— Отпусти девчонку! Хуже будет!
Громила выпустил плачущую девушку. Та моментально отползла в сторону, держа одной рукой разорванное платье, а второй вытирая горькие слёзы. Тем временем, бесстыжий бугай стоял передо мной, злорадно улыбаясь. Недолго думая, я ринулась на него, а потом резко ушла в сторону, чтобы обмануть противника и со всего маху, в прыжке, стукнула его по спине веткой. Кудряш, к моему сожалению, не упал, а лишь слегка качнулся и повернулся ко мне, злобно сверкая глазами.
— Погоди, малец! Скоро ты отправишься вслед за своими родителями!
Он, сжав свои кулаки-кувалды, пошёл на меня. «Веселье» началось: я прыгала и скакала, как горная лань, прекрасно понимая, что в кулачном бою мне не выиграть против такого верзилы, значит будем брать измором, как сказал бы Дила́рий. В результате, мне удалось ударить его палкой по ногам, в живот и по голове, отключая его на время. Пока мужики «отдыхали», я подошла к зарёванной девушке и протянула ей руку.
— Пошли! Тебя, наверное, родители ищут.
Девушка вытянула вперёд свою худую, белую ручку, и я помогла ей встать. Сначала мы вернулись к реке: ей нужно было умыться, а мне забрать своё имущество.
В лагере подготовка к отбытию шла полным ходом. За время нашего отсутствия, караванщики успели уложить и закрепить свой товар, воины запрягли лошадей, а семейство закидывало остатки провизии и посуду в телегу. Очень странная семейка: их дочь пропала, а они и в ус не дуют, как будто, так и надо. Только кони двух сомнительных личностей стояли привязанными и били копытами в ожидании хозяев. Когда мы уже сидели в сёдлах, готовые отправиться дальше, из леса вышли «двое из ларца», немного помятых с лица. Они молча сели на своих коней, молча вклинились в отряд странников и наш путь продолжился.
Весь оставшийся день и частично следующий, пока мы не подошли к каньону, я ловила на себе взгляды полярно противоположного характера. Если мне доводилось смотреть в сторону хулиганов, то те отвечали особенно гневной и многообещающей гримасой. А если в поле моего зрения возникала семейка, то оттуда на меня взирала спасённая мной девушка, кажется Ата́лия, чрезвычайно влюблёнными глазами и краснела. «Этого мне ещё не хватало!» Таким образом, я оказалась между двух огней: ненавистью и любовью. Как страшно жить!
Очень скоро мы достигли Каменного каньона и всё внимание пришлось переключить на дорогу. Наш путь проходил по неширокой протоптанной многими веками тропинке, где-то на середине скалы слева от бурной реки со множеством порогов и переходов. Вода в ней бурлила, а шум, отражавшийся от стен каньона, создавал впечатление будто поблизости имеется водопад.
