«„Вы“ — это не „мы“, ибо это нечто внешнее, но в то же время и не „они“, поскольку здесь царит не противопоставление, а известное взаимное притяжение. „Вы“ это как бы признание, что „они“ — не абсолютно „они“, но могут частично составлять с „нами“ новую общность. Следовательно, какое-то другое, более обширное и сложное „мы“. Но это новое „мы“ разделено на „мы и вы“. Каждая сторона видит в другой — „вы“. Иначе говоря, каждая сторона видит в другой одновременно и „чужих“ („они“) и „своих“ („мы“).» (Б. Ф. Поршнев, 1979, с.91).
Все женщины — «вы» для всех мужчин, как и наоборот. Все взрослые — «вы» для всех детей (последние, впрочем, позднем отрочестве и ранней юности пытаются перевести взрослых в «они», особенно родителей и близких родственников, подражая или вырабатывая возрастно-специфический сленг, манеру одеваться и т. п.
— в общем, создавая типичное «мы», позволяющее наконец разорвать пуповину и почувствовать себя самостоятельными).
Как только человек попадает в «вы», он уже принадлежит не одному, но двум «мы». С этого момента начинается долгий путь становления личности и, соответственно, возникновения «личностных» мимов. На первом этапе возникают «он» и «ты». Именно так, ни о каком «я», отличном от «мы», нет и речи и ещё долго не будет. Графически это будет выглядеть следующим образом:
Становление мима «я и другие» начинается с появления «он», когда происходит первое выделение индивида из неразличимой общности. При этом «мы» ещё очень сильно и выделить этого индивида можно только в «они». «Он» принадлежит в большей степени к «они», хотя и вступает уже во взаимоотношения с «мы». Первыми «он» были ритуальные «царьки», именно ритуальные, поскольку они не имели ещё реальной власти и их единственной функцией была забота о сохранении «гармонии» между фратриями, затем между племенем и окружающим миром. О том, что «царёк» принадлежал в большей степени к «они» свидетельствует долгое время сохранявшийся обычай приглашать в качестве правителей иноземцев, а также стремление к предельному редуцированию контактов «царька» с прочими членами племени. «Он» ещё не совсем принадлежал к «мы», что делало возможным принесение его в жертву в случае «недостаточного» выполнения им своих обязанностей: отсутствие дождя или слишком много дождей, неурожай, нападение соседей и т. п. К числу обязанностей «царька» принадлежала также необходимость выглядеть молодым и здоровым — так, зулусы убивали своего правителя при появлении первых морщин или седых волос. Многочисленные примеры ритуального цареубийства можно найти у Д. Д. Фрэзера.
Затем возникает «ты», которое уже в большей степени принадлежит к «мы». «Ты» — это уже один из нас, хотя и не совсем такой, как мы. Он несколько «они». Первые «ты» — это уже реальные лидеры, руководители, правители. На каком-то этапе они сосуществуют с ритуальным «царьком», пока полностью его не заменяют. Следы подобного «двоевластия» можно найти в ранней истории тюркских народов.
Первоначально «ты» ещё не очень отделён от «мы». Он почти такой же, как и все прочие члены «мы», за исключением одной детали — он обладает наивысшим суггестивным воздействием, атрибутированным ему общностью. Эта характеристика «ты» сохраняется и впоследствии и ведёт к стремлению лидера стать единственным, несменяемым, поскольку суггестия лидера, которого невозможно сменить, максимальна, абсолютна, как, например, воздействие родителей, которых тоже нельзя заменить на других.
В ранних обществах «ты» был всегда меньше «мы». Вождь избирался на время, его всегда можно было сместить. Отношение к царям и первосвященникам было такое же. В мифологии описывается даже смещение богов. Лишь постепенно «ты» начинает освобождаться от пут «мы». Важным шагов в этом отношении стала монотеистическая религия, где бога уже невозможно сместить — просто потому, что ему не существует альтернативы. Возможно, не все цари, короли и князья, принимавшие ту или иную монотеистическую религию, понимали получаемую ими от этой религии выгоду, но они чувствовали это. Можно предположить, что император Константин как раз всё понимал, во всяком случае командировка его матери Елены в Палестину, счастливым образом «нашедшей» с абсолютной точностью все места, когда-либо посещённые умершим за несколько сотен лет до того Христом, свидетельствует об этом. Несмещаемый бог придаёт легитимность несмещаемому царю, его наместнику на земле. «Ты» окончательно побеждает «мы», но…
Но эта победа «ты» становится возможной только при условии развития «я», позволяющего отделить, противопоставить себя «мы». Однако, к великому сожалению всех королей, это «я» развивается не только у них, но и у их подданных, что предопределяет новые препятствия на пути у неограниченной суггестии.
Однако развитие мима «я и другие» мы будем рассматривать в следующей главе. Пока для нас важно, что возникший вторичный базисный мим «мы и вы», вызвал к жизни новые мимы, находящиеся иерархически выше базисных и регулирующих возникающую социальную жизнь человеческого общества.
