«Путешественник Кёрр, описывая австралийцев, заметил, что всякая смерть соплеменника от болезни или от несчастного случая „непременно приписывается колдовству со стороны какого-нибудь враждебного или малоизвестного племени. В таких случаях после погребения выступает отряд людей, жаждущих крови; идут ночью, украдкой, за 50–100 миль, в сторону, населённую племенами, самые имена которых им неизвестны. Найдя группу, принадлежащую к такому (враждебному или малоизвестному) племени, они прячутся и подползают ночью к стойбищу… убивают спящих мужчин и детей“. Реальная вражда и воображаемый вред сплетаются в одном отрицательном чувстве к чужакам.» (Б. Ф. Поршнев, 1979, с.73). Если заменить «дикарей-аборигенов» любым современным цивилизованным народом, то получится очень современно и актуально…
Младенцы в большинстве случаев начинают плакать при виде незнакомого человека, животные стараются избегать незнакомцев или прогоняют их, если они вторгаются на их территории, но только человек наполняет инстинктивное недоверие к другим каким-либо содержанием. Мы их не любим не просто потому что они чужие. Они — чужие, делают то или это, чего мы не делаем. Они — чужие, обладают тем или другим, чего у нас нет. Они — чужие, выглядят не так, как мы, ведут себя не так, как мы, говорят не так, как мы и т. д.
В прошлые времена человечество пыталось выработать особые механизмы, позволяющие в некоторых случаях преодолеть действие мима «мы и они». Существовали особые обряды, позволяющие принять чужого в семью или сделать его членом племени. Некоторое время это работало, но мим «мы и они» в конце концов сумел прекратить это «безобразие». В современных «развитых» обществах у вас нет никакой возможности стать «своим» в чужом «мы»: вы можете прожить всю жизнь в деревне и, тем не менее, остаться чужаком («наброд», как говорят на Дону). Вы можете переехать в другую страну, принять гражданство, но вы навсегда останетесь иностранцем (как и несколько поколений ваших потомков). Ни в одной стране мира не удалось решить проблему интеграции «наброда», даже в США, где проживают только иммигранты — они до сих пор идентифицируют друг друга по национальному признаку страны происхождения и вспоминают о том, что они «американцы», только когда противостоят гражданам других стран. Попытка создать «новую общность — советский народ» также провалилась, о чём вы, вероятно, уже знаете. История показывает, что происходит, когда проблеме интеграции иностранцев не придаётся должного значения — в своё время Римская империя упустила из виду интеграцию германских племён…
Благодаря работе мима «мы и они» человек почти полностью защищён от суггестии всех, кто не принадлежит к «мы» и наоборот, практически открыт суггестивным воздействиям представителей своего «мы». С энергетической точки зрения это облегчает жизнь, поскольку не требует постоянной энергетически затратной работы контрсуггестии, однако полностью отдаёт человека во власть группы. Особенно опасно это в развитых сложных обществах, в которых предполагается не только существование реальных «мы», но и неких абстрактных, воображаемых, необходимых для эффективного функционирования. К ним относятся различные институты власти, в частности, полиция.
В апреле 2004 в отделении Макдональдса маленького городка Маунт Вашингтон в штате Кентукки раздался телефонный звонок. Полицейский Скотт сообщил помощнице управляющего Донне Джин Саммерс, что одна из её сотрудниц, Луис Огборн, подозревается в краже. Восемнадцатилетняя Огборн действительно работала в Макдональдсе. Полицейский предложил Донне Саммерс привести Огборн в офис и закрыть дверь на замок, что та и сделала. Затем он потребовал раздеть Огборн догола и подробно описать её по телефону. Так они развлекались более часа, после чего Донна Саммерс сообщила полицейскому, что она должна вернуться к исполнению своих прямых обязанностей. Полицейский предложил ей вызывать на подмену её жениха, работавшего в этом же филиале, что она и сделала. Жених стал выполнять новые инструкции полицейского Скотта. Он заставлял «подозреваемую» танцевать голой, делать физические упражнения и залезать на различные предметы мебели в офисе. Жених подчинялся. Огборн подчинялась. Приказы полицейского Скотта приобретали всё более сексуальный оттенок. Он приказал, чтобы Огборн села на колени жениха и поцеловала его. Когда она отказалась, он потребовал, чтобы жених отшлёпал её по голому заду. «Допрос» продолжался более трёх часов, в течении которых жених, действую по инструкции полицейского, принудил Огборн к оральному сексу. Наконец, полицейский Скотт приказал жениху передать ведение «допроса» кому-нибудь другому. Этот другой оказался очень недоверчивым типом и потребовал объяснений. Полицейский Скотт положил трубку[63].
Примечательно, что это был не единичный случай. Подобное случилось более семидесяти(!) раз в тридцати двух штатах США. Включение любого представителя власти, в форме или без оной, в «мы» и безоговорочное ему доверие, как мы видим, не всегда эффективно.
