И тут до меня доходит кое-что еще. Я совсем не против того, чтобы стать тем, кто смеется последним.
Придурок Гарнер только что заплатил мне кучу денег ни за что.
О, моим сестрам это точно понравится.
– Чем сегодня займемся? – спрашиваю я, уткнувшись головой в плечо Раша и глядя на наши переплетенные руки.
– Мне все равно, – бормочет он, когда лучи утреннего солнца начинают проникать сквозь щели в жалюзи. – Можем заняться
– Что? – уточняю я, улыбаясь еще шире, потому что так и хочу провести день – просто быть с ним. – Есть куча способов развлечься. Например, потеряться в художественном музее.
– О нет, – переворачивается он так, что практически оказывается на мне. – Лучше уж я потеряюсь в тебе. – Раш улыбается, а затем нежно целует меня в губы, как будто у нас в запасе все время мира.
Но это не так.
У нас в запасе лишь несколько дней. Десять, если быть точной. Когда я убираю прядь волос с его лба, выражение лица Раша смягчается, и он прижимается своим лбом к моему.
– Мы так и будем избегать этой темы, Нокс? – Раш скользит своими губами по моим, пока говорит, но не отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. – Стоит мне ее коснуться, как ты переводишь все в шутку или целуешь, пока не замолчу.
– А о чем тут говорить? – шепчу я. – Тебе следует вернуться к невероятной жизни, что у тебя есть, к толпе, перед которой ты выступаешь. Я же вернусь в свой мир. Мы с самого начала знали, во что ввязываемся, так что поздно что-то менять, – произношу я со всей решимостью, на какую только способна, пока мое сердце сжимается все сильнее.
– Мы могли бы встречаться в перерывах. Проводить вместе отпуск. Не знаю, но…
– И вскоре все сведется к телефонным звонкам, сделанным, лишь бы не ранить чувства другого, а поездки, хоть и будут планироваться, так никогда и не состоятся, – я обхватываю лицо Раша ладонями и отодвигаю так, чтобы заглянуть ему в глаза. – Я ни о чем не жалею, Раш. Возможно, в этом мы и нуждались. И пришло это именно тогда, когда нам было необходимо подготовиться к новой ступени в нашей жизни. Возможно, это помогло нам излечиться и идти дальше.
– Но что, если…
Я притягиваю его к себе, чтобы заглушить слова поцелуем. Чтобы заглушить пустые обещания и хотя бы на время облегчить боль в груди.
Раш скользит руками по моему телу, стягивает с меня майку.
И в этот момент оба наших телефона начинают звонить. Стоит одному замолкнуть, как разрывается другой.
Поначалу это кажется нам смешным, но настойчивость звонков подсказывает, что случилось что-то серьезное.
Раш первым дотягивается до своего мобильника.
Когда я вижу, кто мне звонит, у меня останавливается сердце.
– Рори! Все хорошо? Что-то случилось? – пока я кричу в трубку, замечаю, как Леннокс тоже принимает вызов и, зажав одно ухо пальцем, отходит в дальний конец комнаты.
– Ты смотрел новости? Проверял соцсети? Финн звонил?
– Нет, о чем…
И в этот момент Леннокс кладет передо мной свой телефон.
Фото шокирует, если не сказать больше, но это от заголовка над ним у меня замирает сердце: «Раш Маккензи распускает руки».
– Нет, нет, нет, – снова и снова повторяю я, качая головой.
– Раш? Ты меня слышишь? Раш?
– Я читаю, – только и говорю я. Только и могу сказать, когда хватаю телефон Леннокс и принимаюсь изучать статью.
