Всю дорогу пытаюсь сосредоточиться на предстоящем разговоре с родителями, но мысли снова и снова возвращаются к тебе. И после того переизбытка эмоций, которые я испытал за последние два дня, проведенные с тобой, все остальное приглушенно меркнет, уверенно скатываясь куда-то вниз. Тем более, то неизвестное, что меня ждет в родительском доме. Причем, не вызывающее никаких обнадеживающих предчувствий. Да, у меня все симптомы биполярного расстройства. Знаю, что будет нелегко, но рано или поздно это следовало сделать. И попятных здесь уже быть не может. Если отец постарался принять меня, возможно, мама тоже готова к этому. Я не надеюсь на понимание, только на принятие меня таким, какой я есть. Прошло уже чуть больше месяца. Надеюсь, что это не бесполезный визит. Единственный, кто меня никогда не поймет и не примет — Ванька. Для него это действительно оказалось проблемой. И, наверное, хорошо, что его не будет дома.
Купив Диане новую куклу и фрукты, коньяк отцу и торт для всех, чувствую себя шагающим по «зеленой миле», прямо к электрическому стулу. Заглушив двигатель у подъезда, несколько секунд сижу в машине. Чего я нервничаю? Самое сложное уже произошло. Я уже признался. И у них было достаточно времени обдумать, взвесить и уложить это в своей голове. Делаю вдох и выхожу из машины. Воздух парит духотой. Очевидно, к грозе. Открываю багажник и достаю пакеты. Захлопнув его, закрываю машину и ставлю на сигнализацию. Специально не поднимаюсь на лифте, давая себе последнюю отсрочку. Третий этаж, четвертый, пятый… Последний вздох и мысленно сжимаясь от неизвестности, которая ждет меня за дверью и последних секунд, отделяющих от этой неизвестности, наконец, нажимаю кнопку дверного звонка.
Все, теперь только продержаться. Попытаться понять их. Не психануть вновь. Сегодня их ждет новое знакомство с собственным взрослым сыном. Дверь открывает отец и спокойно улыбается. Пропускает внутрь и одной рукой обнимает за плечи.
— Молодец, что приехал.
Я, конечно, не разделяю его энтузиазма, но рассеянно улыбаюсь в ответ и отдаю один из пакетов. Из кухни выходит Катя.
— Доча, смотри кто, наконец, пришел, — поворачивается к Диане, которую держит на руках. Та узнает меня и тут же тянет ручки, восторженно улыбаясь.
— Тятя!
Катя подходит ближе и целует меня в щеку, отпуская Дианку, вцепившуюся в мою шею.
— Ох уж этот «тятя». В угол нужно поставить, что так давно не приезжал. Привет, Саш.
— Привет, Кать, — она прекрасно знает, почему я не приезжал, но абсолютно не акцентирует на причинах внимание. Похоже, только Катя восприняла это без шока. Приседаю, ставя Диану на пол, и открываю пакет. Она запускает ручки внутрь и с моей помощью вытягивает яркую коробку с новой куклой. Внимательно вертит ее в руках и, замечая, что внутри, начинает с восторгом смеяться.
— Привет, милый, — нерешительно и негромко.
Поднимаю глаза и натыкаюсь на маму в пороге гостиной. Почти физически чувствую ту неловкость, которую она ощущает. Она передается и мне. Ей сложно. Ей оказалось сложнее всех. Она мечтала не о таком сыне, я разрушил все ее ожидания. Не оправдал. Тот я, которым на самом деле являюсь, не соответствует тому, которым она меня представляла.
— Привет, мам.
Она делает шаг ко мне, но тут же останавливается, передумав.
— Мой руки, и будем садиться за стол, — спокойно и мягко, но все еще слегка отчужденно. Она еще не знает, как себя со мной вести. Выгляжу я все также, но то, что она узнала, полностью поменяло ее представление обо мне. Киваю в ответ и, отдав отцу пакет с фруктами, снимаю обувь. Перед тем, как скрыться на кухне, он внимательно смотрит на меня, и я знаю, что означает этот взгляд. Просьба быть терпеливее. Вздыхаю. Замечаю, как Катя обувает нашу маленькую принцессу.
— А вы куда?
— Пойдем погуляем немного. Может, удастся усыпить Диану. В последнее время это почти невозможно. Она из-за жары такая капризная стала, — быстро приговаривает Катя, застегивая липучки сандалий на маленьких ножках.
— Кать…
— Саш, все в порядке. Не волнуйся, — встает и ободряюще улыбается. — Поможешь спустить коляску?
Согласно киваю, и, всунув ноги в отцовские шлепанцы, помогаю с коляской, которая не вписывается в габариты лифта. Когда выходим на улицу, и она усаживает Диану с новой куклой в коляску, не могу удержаться и все-таки интересуюсь:
— Как Ванька?
Катя едва заметно вздыхает.
— Плохо, Саш. С мамой мы на эту тему много раз уже говорили и она немного успокоилась, так что все будет нормально, не переживай, а вот Ваня… Он категорически отказывается вообще затрагивать этот вопрос, но я знаю, что постоянно об этом думает. Пытается, наверное, как-то понять, и не может. Только один раз сказал, что у него такое ощущение, будто его предали. Ты бы лучше сам с ним поговорил. Не при всех. Возможно, это именно то, что ему нужно. Сам он первый шаг навстречу не сделает, ты же его знаешь.
— Знаю, — обреченно вздыхаю. — Ты, наверное, единственная, кто из семьи не впал в истерику.