— Саш, жизнь такая странная сама по себе. Я и маме уже говорила. Если впадать в истерики по каждому поводу, что тогда остается? Это же не конец света, если у нас будет не невестка когда-нибудь, а зять, — улыбается.
— Ну да, — хмыкаю. — После всего этого я даже не представляю, как о подобном когда-нибудь вообще заикнуться.
— А есть о ком? — приподнимает бровь.
— Может быть, — уклоняюсь от прямого ответа.
Хотя кого я обманываю? То, на что я согласился, чтобы периодически быть с тобой, назвать отношениями никак нельзя. Но никого другого я пока рядом не представляю. И тут же эта мысль, будто звено цепочки, прочно цепляется за другую. Вик. Похоже, впереди у меня затяжная депрессивная фаза. Понятия не имею, как он отреагирует на то, что я собираюсь ему сказать. Но сказать должен. Я не смогу долго продолжать избегать его без очевидных тому причин, но спать с ним и дальше, значит стать бесчувственной сволочью окончательно. Предать в первую очередь себя и свои чувства, продолжать давать ему надежду на что-то несуществующее. Не могу. Я прекрасно осознаю, что тебя, вероятно, подобная дилемма не коснется и тебе никуда не деться от выполнения супружеского долга, потому что выбора у тебя нет. Но у меня есть. Я ненормальный дурак, предпочитающий частому механическому сексу редкий, но с человеком, которого люблю. С тобой. Тем более, после того, как отравил себя этим ядом окончательно, воспользовавшись вновь подаренной мне жизнью возможностью.
— Это же замечательно, — искренне улыбается Катя. — Пройдет немного времени, все привыкнут, успокоятся, и тогда можешь смело приводить свою вторую половину.
— Ты имеешь в виду, лет через десять — двадцать?
Катя смеется, возя коляску взад-вперед с притихшей Дианой, у которой постепенно закрываются глазки.
— Я уверена, что раньше. Ну все, давай, ни пуха, ни пера, как говорится. Но пасаран.
Еще одно случайное напоминание о тебе. Любая испанская фраза или слово. Особенно учитывая то, что я преимущественно на нем и разговаривал последние сутки. Ну… в коротких промежутках между… Встряхиваю головой и улыбаюсь.
— Спасибо, Кать.
Она кивает и разворачивается, увозя коляску от подъезда. Стою еще несколько секунд и возвращаюсь обратно. Захожу в квартиру, отмечая, как в ней резко замолкают голоса родителей. Обсуждали меня. Тяжело вздыхаю, пытаясь смириться с предстоящими несколькими часами неизвестно чего, и иду в ванную мыть руки. Когда вхожу в кухню, отец уже сидит за столом, а мама ставит на стол супницу с холодной окрошкой.
— Ты так отощал, Саш, — осторожно. — Вообще там у себя ничего не ешь?
Нет, только с мужиками трахаюсь. Одергиваю свой сарказм — мою защитную реакцию.
— Да нет, все нормально. Как и всегда…
— Садись, сынок. Рассказывай, как на работе? — подхватывает эстафету светской беседы отец.
Погружает половник в супницу и наливает мне в глубокую тарелку окрошку. Передает ее мне, и я благодарно киваю. Минут десять говорим о каких-то абсолютно неважных мелочах, чтобы заполнить неуютную тишину. Мама молчит. Все прекрасно понимаем, для чего мы здесь собрались, но ни один не начинает эту тему первым.
— Так… у тебя кто-то есть сейчас? — избегая смотреть на меня, вдруг интересуется мама сразу после обсуждения последних политических новостей в стране.
— Тома, — отец бросает на нее предостерегающий взгляд.
— Ну а что? — нервно поглаживая рукой скатерть. — Нельзя же всю жизнь прожить одному. Даже если… ты…
— Гей, — помогаю маме договорить. Она сдержанно кивает. — Есть.
— Я надеюсь, вы предохраняетесь? — с легким нажимом.
— Том! — обвиняюще от отца.
— Ты знаешь, какой риск заразиться СПИДом при таких отношениях? — переходит в наступление на него мама, после чего он хмурится и утыкается взглядом в тарелку, продолжая есть. — А я знаю. Даже страшно представить и назвать эту цифру вслух! — вновь поворачивается ко мне и вопросительно смотрит, очевидно, ожидая ответа.
Что мне ответить? Что уже нет? Что мы с тобой отказались от презервативов без сдачи анализов только потому, что «доверяем друг другу»? Ее этот ответ точно приведет, если не в бешенство, то в очередную истерику.
— Да, мам, — мне будто опять семнадцать и я на ее очередной лекции по безопасному сексу.
— Хорошо, — более уверенно. — Но перестраховаться ведь никогда не лишнее, правда? Тем более что есть опасность заразиться и без самого… — быстрый взгляд в сторону отца, который делает вид, что его здесь просто нет, — непосредственного полового контакта. Я договорилась, чтобы у тебя взяли анализ крови на ВИЧ. Там все можно сделать анонимно, так что ничего страшного. Выберешь какой-нибудь день на этой неделе, а лучше прямо завтра, и сходишь. Я запишу адрес и фамилию, скажешь, что от меня.
Как и всегда в таких случаях, проще соглашаться. Что я и делаю. Других вариантов у меня просто нет. Но, очевидно, у мамы за это время назрел внушительный список вопросов и, чуть приободрившись, она намерилась задать их если не все, то большую часть точно.
— И давно вы вместе?