Сентябрь сменяется дождливым разноцветным октябрем с пронзительной синевой неба, за ним приходит ноябрь и все замирает, затихает, засыпает в ожидании зимы. Ты все также приезжаешь раз в месяц, компенсируя остальное время нашей перепиской. А я вязну. Все глубже. Понимая, что мое привыкание к тебе вынуждает хотеть все больших доз, но в этом мне отказано. Приходится ограничиваться тем, что есть. И бросить, отказаться просто не в силах. Я безвольный слабак. Пусть с трудом, но с тобой. Пусть с горечью, но с тобой. Без тебя не будет вообще ничего. Только пустота. Как долго это еще будет продолжаться, не знаем ни ты, ни я. Но оба понимаем, что когда-нибудь это закончится. Гоню от себя эти мысли. Боюсь их.
— … и теперь я не знаю, что делать.
Вскидываю глаза на Сеню, понимая, что опять прослушал его монолог. Он это понимает тоже и обвиняюще смотрит на меня.
— И перед кем я тут полчаса распинался?
— Прости, Сень, — вздыхаю. — И не полчаса, а десять минут. Я только не понял, ты предложил Ирише или…
— Она предложила. У нее своя квартира и она не видит смысла, чтобы я снимал и платил деньги, если мы можем жить вместе у нее.
Сегодня воскресенье и Арсений вытащил меня в клуб, обозвав самыми последними словами. Я и правда, в последнее время выпал из жизни и совсем не в курсе, что у них там с Ирой происходит, с тех пор, как Соня вернулась в лицей на учебу. Совсем не в курсе. Есть работа. Есть дом. Родители раз или два в месяц. И есть ты. Чаще в виде букв на мониторе.
— И?
— И?! Моя зубная щетка в стакане ее ванной — это все равно как занести в ЗАГС паспорта!
— Да, девственная чистота и незапятнанность твоей зубной щетки — это, конечно, святое. Я смотрю, ты блюдешь ее репутацию ревностнее, чем свою собственную, — смеюсь.
— Не в этом дело… — супится мой друг.
— Сень, вы вместе уже вроде больше трех месяцев. Это в сотню раз дольше, чем твои самые продолжительные отношения. Вернее, это и есть отношения, в отличие от всего, что было у тебя до этого. Ты не думаешь, что пора как-то определиться самому. Зачем тогда это все? — чуть устало.
— Это пока все хорошо и нас обоих все устраивает. Но если все изменится, когда мы начнем жить вместе? Я не знаю, Санек. Если бы знал, не спрашивал бы совета.
— И каким же советом тебе может помочь гей с неопределенной личной жизнью? — хмыкаю.
— Мне нужен совет не гея, а друга. И я серьезно. Я в панике.
— И мне кажется, зря, — делаю глоток из бокала с пивом. — Я думаю, стоит сначала попробовать, а потом впадать в панику. Или не впадать. А получать удовольствие от того, что тебя кто-то просто ждет дома, что ты кому-то не безразличен…
Арсений как-то странно смотрит на меня и произносит:
— Ты ведь сейчас не про меня с Иришей, да? — вопросительно приподнимаю бровь. — Сань, я понимаю, что если ты не рассказываешь, то значит, не особо хочешь на эту тему говорить, но… на что ты рассчитываешь? Что он когда-нибудь разведется? И что тогда?
— Нет, — спокойно качаю головой, не отрывая взгляда от бокала с пивом. — Он не разведется.
Я не знаю, на что я рассчитываю. Вернее, знаю. Ни на что. И до этого момента я всерьез даже не задумывался, что будет, когда все это закончится. Наверное, одна из жутких картин воображения моей матери. Я одинокий, больной, никому не нужный престарелый гей. Передергиваю плечами. Я все равно не смогу остановиться. Пока ты сам не оттолкнешь меня. Так было уже не раз. У меня просто не хватит силы воли добровольно отказаться от тебя.
— А как дома? — меняет тему Сеня, очевидно, поняв, что я не горю желанием обсуждать наши с тобой вроде как отношения.
— Без изменений. Езжу раз или два в месяц, когда Ванька на соревнованиях со своими бойцами.
— Не пытался с ним поговорить?
— У меня пока нет денег на новую вставную челюсть, так что… — рассеянно верчу уже пустой бокал на столе. — Да все нормально, Сень. Серьезно, — улыбаюсь другу. — Лучше, чем могло быть.
— Так, чувствую, нужно повторить, — поднимается с диванчика и направляется в сторону барной стойки.
Взгляд на дисплей телефона. Начало одиннадцатого. К часу я должен быть дома. Тебя уже два дня не было в сети, возможно, сегодня мне повезет больше. Через несколько минут Арсений возвращается. Уже с бутылкой коньяка. Отлично. И не один.
— Смотри, кого мне на сдачу дали. У нас сегодня прямо встреча выпускников.
Рядом со мной плюхается Руслан и, откидываясь головой на спинку, чуть сползает на диванчике.
— Привет, Санек, — протягивает руку. Пожимаю в ответ, замечая его мрачный вид.
— Привет, Рус. А ты чего грузишься?
— А, — отмахивается, — жизнь — херня! Крутишься все, как белка в мясорубке, а толку ноль.
Как я его сейчас понимаю. Хотя у Руслана всегда на хмельную голову не жажда приключений просыпается, а желание похандрить.
— Сань, поехали ко мне, — вдруг предлагает наигранным манерно-педерастичиским тоном, дуя пухлые губки и ведя кончиком пальца по ноге, абсолютно не обращая внимания на Сеню. Очевидно, для чего меня приглашают.
— Не, Рус, я пас, — хмыкаю и качаю головой.
— Не, Сань, это я пас, ну и уни по праздникам, а ты у нас актив.
Смеюсь в ответ на его завлекающую интонацию.