— Саш… — осторожно и тихо. Поднимаюсь, обув кроссовки. Катя держит на руках Диану. — Прости меня. Это я виновата. Я предложила познакомить вас с Мариной поближе. Я не знала, что все так получится…
— Кать, ты здесь не причем, и ты уж точно не виновата, что я отдаю предпочтение не шатенкам, а шатенам, — немного резко. Но вдруг ловлю ее виноватый взгляд и понимаю, что она действительно сожалеет. Не о том, что я оказался геем и спровоцировал скандал, а о том, что поставила меня в эту ситуацию. И уже мягче добавляю: — Извинись за меня перед Мариной.
Она кивает. Целую Дианку в лоб и когда отстраняюсь, замечаю в дверях комнаты Ваньку с убийственным взглядом.
— Не трогай ее.
— Ваня! — пытается его осадить Катя.
— Не переживай, это не заразно, — цежу, стиснув челюсть. Горечь уже прожгла все внутри и неприятно начинает резать глаза.
— Саш… — что-то еще пытается сказать Катя, но я хватаю ключи от машины с тумбочки в коридоре и с силой хлопаю входной дверью.
Быстро сбегаю по ступенькам на улицу и сажусь за руль. Главное, добраться домой, а тогда можно будет предаться этому поглощающему одиночеству и отчаянию. Я не сделал ничего плохого. Я остался тем, кем был все это время. Но не для них. И если они не могут этого принять, то это не моя проблема. Только эта мысль мне совсем не помогает почувствовать себя лучше.
Пытаясь внимательно следить за дорогой и не завершить этот «радостно-счастливый» день в морге, еду к себе. Хотя после всего, возможно, никто бы и не расстроился. Я все равно для них умер уже, так какая разница? Но у моей судьбы-извращенки свои планы на меня. Добираюсь домой без происшествий. Захожу в квартиру, первым делом направляясь в ванную и открывая воду. Это почему-то единственное, что приходит мне в голову. Стягиваю с себя одежду, бросая на пол. Жужжание мобильного телефона. Беглый взгляд. Вик. Нет, не хочу никого видеть и ни с кем разговаривать. Даже с ним. Тем более с ним. Чувствую, что могу сделать его громоотводом для всех тех клокочущих эмоций внутри меня. Но даже я не до такой степени сволочь. Телефон оказывается на раковине и покорно замолкает, смирившись с моим молчанием.
Забираюсь в ванную, заполненную до краев водой. Всплеск и ее часть переливается за бортик. Мне уже все равно. Закрываю глаза и просто съезжаю, погружаясь под воду и задерживая дыхание. Под толщей воды почти не слышны звуки. Не виден мир. Можно спрятаться. Не знаю, сколько так лежу, но внутри все начинает жечь от нехватки воздуха. А вынырнуть на поверхность за новым глотком даже не приходит в голову. Не хочется. Я решил утопиться в собственной ванне? Никакого гламура. Ни перерезанных вен, ни петли на люстре, ни, на худой конец, фена в этой же ванной.
Когда терпеть становится уже невыносимо, и я все-таки решаю, что умирать сегодня не лучшее мое решение, впрочем, такое же, каким было и признаться семье, выныриваю на поверхность с жадным шумным вдохом, расплескивая еще одну порцию воды на кафельный пол. Кислород обжигает легкие. Пытаюсь отдышаться, садясь в воде и обхватывая себя за колени. По лицу еще стекают капли воды, и я пытаюсь не обращать внимания на то, что некоторые из них почему-то с отчетливым солоноватым привкусом. Сижу так, пока вода полностью не остывает и если бы меня спросили в этот момент, о чем думаю, я бы не ответил. Я не думаю. У меня практически ни одной мысли в голове. Только накладывающиеся друг на друга воспоминания и ощущения.
Телефон вновь дает знать о своем присутствии и, решив его вообще отключить, наконец, выбираюсь из остывшей ванны. Вытираю руки и перед тем, как нажать на кнопку, бросаю взгляд на имя. Сеня. Несколько секунд колеблюсь и, даже не отдавая себе отчета, почему-то отвечаю на звонок.
— Привет, извращенцам. Как дела? — как всегда радостно и поддразнивая.
— Привет, — сам не узнаю свой голос.
— Санек? — вопросительно.
— Да, Сень.
— Что-то случилось или я не вовремя? — уже серьезней.
И то, и другое.
— Я сказал своим… — просто и исчерпывающе. Думаю, по моей интонации не сложно уловить, о чем именно я сказал, и какая реакция у них была.
Две секунды тишины на том конце.
— И… Винсенте опять вернулся… — решив углубить шок своего друга еще больше, добавляю, глядя на свое отражение в запотевшем зеркале ванной. Знаю, что он поймет, о ком я говорю. В моей жизни был только один человек с этим именем. — И дела у меня — полная задница, Сень. Впору пойти и утопиться где-нибудь.
Что я в принципе и пытался сделать двадцать минут назад.
— Я буду у тебя через два часа, — констатация факта и короткие гудки.
Отключаю телефон полностью и кладу его обратно на раковину. Он единственный знает все. Он сможет выслушать и понять. Так было всегда. Вытираюсь махровым полотенцем и натягиваю светлые джинсы и белую хлопковую майку. Ложусь на диван, незаметно притягивая ноги к груди, и прикрываю глаза. Я почти не спал сегодня. Измотанный организм выбирает свой способ защиты от переизбытка эмоций. Проваливаюсь в беспокойный, но глубокий сон.