— Представляю вам, Настасья Тихоновна, руководство нашего колхоза. — И он каждого назвал по имени-отчеству, сообщал и другие данные: — Отличный бригадир. Способный к технике… Лучший овощевод. Заочно Тимирязевку кончает… Парторг наш… Это зоотехник, будущий кандидат наук, между прочим… А сейчас прошу к столу. Изголодались, поди. Дорога-то не близкая. Мы очень рады вам, Настя. Для нас это честь, что знатная доярка Рязанщины прибыла в наш колхоз.
Морозов посадил Настю рядом с собой с одной стороны, Ивана — с другой.
— Была таковой, а теперь буду знатная в другом смысле, — со вздохом, мрачновато проговорила Настя.
Морозов прекрасно понимал состояние Насти, понял и ее слова.
— Знаете, Настасья Тихоновна, как это говорится, сняв голову, по волосам не плачут. Да и плакать вам не надо. Ивана Андреевича мы знаем очень даже хорошо. Все эти годы мыслями он был с вами. Любая женщина может только мечтать о такой любви. Я уверен, что здесь у нас, в Крутоярове, жизнь ваша будет светлой и радостной.
Ужинали долго, не спеша; обсказывали гостье свои дела, планы, усердно и ничуть не преувеличенно хвалили Ивана, его сметку, ум, постоянство.
Уходили все разом. Василий Васильевич, положив руку на плечо Насти, проникновенно проговорил:
— Не терзайте только душу свою, Настя. Не всем удается по-писаному жить. Бывает всякое. Важно, чтобы от сердца все шло. И вообще, не робей, дочка. Если что, дай знать, в обиду не дадим. — И погрозил кулаком Ивану.
Тот обескураженно развел руками:
— Что-то мне везет сегодня на такие увесистые предупреждения.
— Авансом. Чтобы потом обид не было.
После ухода гостей Настя и Иван долго сидели молча, каждый у своего края стола. Затем Иван проговорил:
— Хорошие у нас люди, верно?
— Хорошие, — в раздумье ответила Настя.
И вдруг, уронив голову на руки, заплакала горько, в полную силу, навзрыд. Иван подошел к ней, стал успокаивать:
— Ну, полно, Настюша, полно! Все будет хорошо! Поверь мне. Ну, не плачь, ты же мне сердце на части рвешь.
Настя приподняла голову, долго смотрела на Ивана и вдруг, уткнувшись ему в грудь, заплакала еще громче. Были в этом плаче и страх перед неизвестностью, и раскаяние в содеянном, и какое-то жгучее, волнующее чувство к этому, в сущности, незнакомому и почему-то удивительно близкому человеку.
Весной и в начале лета Крым очаровывает пышно цветущим дроком на откосах шоссе, бархатистой зеленью парков с запахом магнолий и слепящей ультрамариновой синью моря.
Каждый, кто приезжает в это время года в любой из курортных городов побережья, неизбежно попадает под обаяние светлой, солнечной атмосферы, царящей вокруг, быстро вписывается в нее и, глядишь, уже не так хмур и озабочен человек, меньше морщин на челе, а в глазах даже искорки молодости и задора проблескивают.
Нина Семеновна, хоть и жила всю дорогу оставленными в Березовке заботами, решила, однако, твердо — настроить себя на настоящий отдых.
Она быстро познакомилась со своими соседками по комнате, еще с несколькими разбитными курортницами, и скоро ее компания стала вносить неукротимый дух задора, веселья и даже сумасшедшинки на пляже, на экскурсиях, спортплощадках и, разумеется, на танцах.
Купались в это время только в городском бассейне, но самые отчаянные уже атаковали прогретые солнцем бухты. Среди них оказалась и Нина. Врач санатория Валерий Семенович (чем-то удивительно похожий на Засевича) после осмотра предупредил ее:
— Вы разумно поступили, что приехали именно в Крым в это время года. Но будьте осторожны. Перенесенная пневмония оставила свои следы. Пуще всего берегитесь простуды. В море пока ни ногой. Бассейн у нас отличный, полощитесь там, но тоже в меру. А в море — ни-ни!
— Дело в том, доктор, что я уже купаюсь.
— Что? В море? И давно?
— Да вот уже с неделю.
— Вы что, сумасшедшая? Купается она, видите ли, при пятнадцати-то градусах. Моржиха появилась, — возмущался врач, продолжая дотошно вчитываться в курортную карту пациентки.
— Ну, а чувствуете-то себя как после моря? Озноба, онемения конечностей не бывает?
— Что-то не замечала, Валерий Семенович.
— Гм… Не замечала… И, однако, купаться в море я вам категорически запрещаю. Вам надо очень внимательно и строго следить за собой.
— Все будет в лучшем виде, Валерий Семенович! К концу срока буду такой, что берегись, мужское сословие! — И, чмокнув доктора в розовую сухую щеку, Нина стремительно вышла из кабинета.
— Отчаянная гражданка, — улыбнувшись, проворчал Валерий Семенович и долго глядел вслед уходящей по аллее к санаторному корпусу Нине. Она шла ровной, упругой походкой, легко неся свое гибкое, стройное тело, очерченной голубым сарафаном.
Купаться в море она, однако, продолжала, и это чуть было не кончилось плачевно.
Как-то она заплыла довольно далеко, а море неожиданно быстро разволновалось, волны все крепли. Подруги на берегу стали беспокоиться. По соседству с ними на лежаках загорало несколько мужчин. Одна из женщин обратилась к ним:
— Как думаете, ребята, не увлеклась ли наша подружка?
