Озеров постепенно свыкался со своим горем. Оно еще больше обострило и без того постоянно жившую в нем тягу к людям. Его тянуло в молодежный круг, хотелось повеселиться вместе с ребятами и девушками, спеть песню. Молодежь вначале стеснялась председателя, а потом привыкла, убедившись, что Озеров, оказывается, и запевала, и поплясать не прочь, да и гармонист такой, что поискать…
А Николай, глядя на молодые веселые лица, любуясь ими, по-настоящему отдыхал.
В один из таких вечеров Николай заметил среди молодежи Нину Родникову. Она стояла в окружении девчат и о чем-то оживленно с ними переговаривалась. Вдруг он с удивлением подметил, что ребята исподволь любуются Ниной. Невольно он посмотрел на нее их глазами, как раньше никогда не смотрел на своего агронома. Посмотрел и увидел, что у нее стройная, подтянутая фигура. Одета скромно — белая блузка и серая в складку юбка. Милая приветливая улыбка. На пышной, с бронзовым отливом волне волос голубеет небрежно наброшенная легкая косынка. Чувствовала она себя здесь просто, свободно. Шутила, смеялась.
— Агроном-то наш, оказывается, вон какая, — удивленно заметил Николай, обращаясь к стоявшим рядом с ним девушкам.
— Какая такая? — игриво переспросила одна из них.
— Веселая, компанейская.
— Вас, может, познакомить?
— А мы знакомы.
— То-то я вижу, как вы глазами-то по ней стреляете.
— Ну и фантазерка вы, — смущенно и сердито проворчал Николай и отошел от разбитной собеседницы.
— Ну вот, обиделся председатель. А на что? Ведь приглянулась ему Нина Семеновна, — тараторила девушка с подругами.
— Да ты в своем уме? У него жена в Москве.
— Какая она жена, если с мужем не поехала? Только званье, что жена…
— Брось ты ерунду говорить, — возразили девушке. Здесь стояло несколько молодух, недавно вышедших замуж. Они с подчеркнутой серьезностью рассуждали о семейных делах и, конечно, не преминули стать на сторону законной жены, утвердить нерушимость семейных уз.
Придя домой, Озеров долго стоял у окна. С улицы доносились ночные шумы деревни — отдаленные голоса молодежи, скрип снега под шагами, несколько аккордов гармошки, чей-то приглушенный смех.
Николай думал о себе, о своей жизни. Было грустно и одиноко. И будто отвечая его мыслям, сначала чуть слышно, а потом все явственнее и громче стала доноситься с улицы его любимая песня:
Запевал чистый девичий голос, запевал с чувством, трепетно, душевно. Несколько девушек слаженно подхватили песню, и она неторопливо, спокойно поплыла над деревней.
Через несколько дней Николаю и Нине пришлось вместе ехать в Приозерск на пленум райкома партии. Выехали пораньше, чтобы успеть сделать в городе кое-какие дела. Нине надо было встретиться с Ключаревым по поводу удобрений, повидать районного зоотехника. Озерову — зайти в райторготдел, в банк. И все это успеть до начала заседания пленума, иначе потом, когда он кончится, у районных работников будет уйма людей, и к ним не пробьешься.
Дорога пошла через поля соседа — колхоза «Луч», где председательствовал Морозов. На широких открытых снежных равнинах темнели, словно гигантские шахматы, деревянные щиты, сбитые из досок и жердей. На полях поменьше, которые перемежались перелесками, ветрам противостояли высокие снежные валы. Озеров с завистью проговорил:
— Берегут снежок, здесь хлебец будет.
И, повернувшись к Нине, увидел, что она так же одобрительно смотрит на зимнее хозяйство соседа.
— А мы с вами пока снегозадержание только начинаем.
— Ничего, и мы успевать будем, — убежденно проговорила она. — Народ у нас до работы охочий, коль увидят, что труд не зря пропадает, — горы свернет.
И пошел разговор то спокойный, то торопливый про дела колхоза. Они были первой и главной мыслью у обоих.
Как только Николай вошел в здание райкома, в коридоре встретил Гаранина. Тот отвел его в сторону и заговорил:
— Дал нам хозяин духу из-за твоего звонка.
Озеров стал оправдываться.
— Да ничего, — прервал его Гаранин. — Пошло на пользу. Ты не стесняйся, звони.
В зале Николай хотел сесть с Ниной рядом, но не удалось — ее обступили комсомольцы, а самого сразу затормошили знакомые председатели, работники газеты. У всех был один вопрос:
— Ну как?
И Озеров всем так же немногословно отвечал:
— Ничего. Дышим.
В перерыв Николай подошел к Нине, спросил, где ее завтра найти. Она назвала адрес. Хотел спросить, что делает после пленума, но не решился. Он долго бродил по тихим, заснеженным улицам Приозерска, зашел в Дом культуры в надежде увидеть девушку, но так и не встретил.
Когда ехали обратно, он сказал ей об этом.
— Ну? И мне хотелось в кино сходить. Да одной как-то было неловко. А подружки мои, как нарочно, обе в командировке.
Эта поездка растопила тот непонятный холодок отчужденности, что был между Озеровым и Ниной с момента ее приезда в Березовку.
