Через несколько дней после этой истории Отченаш пришел к Морозову.
— Помните, Василий Васильевич, я вам рассказывал, что у старухи Кривиной арзамасские гуси. У Чунихиных тоже такие же. И еще в Громове я видел два или три стада. Тоже арзамасские. Это, Василий Васильевич, золотая порода. Я уже говорил. Надо купить этих гусей.
— А где я деньги возьму?
— А вы знаете, что такое арзамасский гусь? — И Иван развернул перед Морозовым такую яркую картину будущего процветания фермы, так красочно вновь описал этого самого арзамасского гуся, что Василий Васильевич опять не устоял и, ворча, согласился выделить ферме некую сумму на покупку арзамасских гусаков и гусынь. Потом, помолчав, вдруг спросил:
— А как насчет рыбки?
— Какой рыбки? — не понял Отченаш.
— Рыбу, рыбу нам разводить надо. В озерах. Ты вот насчет птицы правильно вник, познал этот вопрос. Теперь подступайся к рыбе. Область обещала выделить полмиллиона мальков. Это знаешь какое дело? Золотое дно будет, а не Крутоярово.
— Рыба? Карпы? Не подготовлен я в этом вопросе. Только знаю, как ершей удить. Но все же подумаю. Не боги горшки обжигали. Обязательно подумаю.
На ферму Отченаш возвращался уже не с пустыми руками. За спиной у него была сенная корзинка, и из нее, тревожно крича, высовывали головы две здоровенные гусыни и гусак. Старуха Кривина, узнав, что гусей берут не под нож, а на потомство, обрадовалась:
— Да я всей душой, пожалуйста, сынок. Хорошие у меня гусочки. Красавцы.
Скоро ферма оглашалась уже не только тоненькими голосами гусят и утят, а и вполне сложившимся, солидным гоготаньем десятка арзамасских гусей и гусынь, купленных Иваном в близлежащих деревнях.
Иван теперь немного освободился от организационной суеты и ходил по ферме довольный, насвистывая мотивы из матросского репертуара. Он с нетерпением ждал весны. Хотелось устроить от фермы хороший спуск к реке, отгородить заводь для молодняка — без мамаш-то они растеряются на широкой глади Славянки. Иван прочел уже немало книг и про рыбу. Ездил он и в колхоз «Победа», что на Московском море. Хозяйство там большое, ведется умно, выгоду дает большую. Сами всегда со свежей рыбой и деньги получают немалые. У Ивана в связи с этим созрели кое-какие новые планы. Глядя на жидковатое пока мартовское солнце, Иван говорил ему мысленно:
— Ну давай, давай шевелись, старина. Что-то ты не очень торопишься нынче. Нельзя ли прибавить градусов, очень тебя прошу…
Озерова вызвали в Москву в партколлегию. Вызвали внезапно, неожиданно, и он терялся в догадках, что понадобилось товарищу Ширяеву от него. Озерова, председателя никому пока не известного березовского колхоза?
Николай, направляясь в столицу, заехал в райком, но работники орготдела не знали, в чем дело. Курганов и Гаранин были в области, и волей-неволей пришлось идти к Удачину.
Виктор Викторович молча выслушал Озерова и, как бы не видя его смятения, не без тайного злорадства, но внешне спокойно объяснил:
— Могу сказать лишь в общих чертах. Слышал, что партийная коллегия по чьему-то заявлению заинтересовалась твоим делом. Запросили все материалы. Курганова вызвали тоже.
— Что, и Михаила Сергеевича? По моему делу?
— Да. Представь себе.
— Вот чертовщина. Я думал, что все уже закончено. А что они от меня хотят? Не знаете?
— Ну, дорогой мой, откуда мне знать мысли работников КПК?
Озеров не был в Москве почти целый год. Чем ближе поезд подходил к столице, тем мрачнее становилось у него настроение. Мучал и пугал своей неизвестностью сам вызов, беспокоила и саднила сердце предстоящая встреча с Надей. Однако, когда он вышел на площадь Курского вокзала, увидел, как всегда, деловито спешащих москвичей, серую стаю таксомоторов, ожидающих пассажиров, услышал какую-то мелодичную песенку из уличного репродуктора, у него отлегло от сердца. Он решил пройтись до Чистых прудов пешком. Помахивая в такт шагам легким чемоданчиком, Николай вышел на Кировскую. Его обгоняли незнакомые люди, раз или два даже не очень-то вежливо толкнули, но Николай испытывал удивительное чувство — ему казалось, что всех этих прохожих он знает и они его тоже знают, а не вступают в разговор просто потому, что заняты, некогда. Вот эти два паренька, что обогнали его, они, видимо, торопятся на интересную встречу, а этот толстяк с авоськой — конечно же, выполняет поручение своей второй половины, а вот та элегантная симпатичная женщина со связкой тетрадей, наверное, учительница и спешит к своим питомцам.
Озеров шел домой и не знал, как его там встретят и встретят ли вообще. Завтра ему предстояло идти к Ширяеву, и тоже совсем неизвестно было, чем это кончится. Хотя вины за собой Николай и не чувствовал, но понимал, что в партийную коллегию вызывают не для объявления благодарностей. И все же вопреки всему встреча с любимым городом глубоко радовала его.
