Ещё в первую встречу в Забайкалье, на постоялом дворе, этот парень чем-то сильно не понравился Сергею. На взгляд Широкова, у Генки была ехидная, затаённая ухмылка. Он как будто всегда что-то знает про себя, но не говорит, скрывает. А Сергей любил людей открытых… Значит, Демьян расстался наконец с этим парнем. Вот и хорошо! Сергей недоумевал, по какой причине Генка Волков оказался вместе с Лопатиным и что приятного тот нашёл в нём.
Отвернувшись от Генки, Сергей снова стал смотреть на реку. Он видел, как приподнялась и опустилась широкая ледяная грудь Имана. И тотчас, словно вздох великана, пронёсся приглушённый гром. Сергею показалось, что голые зимние кусты на противоположном берегу закачались и зашумели. Потом кругом затрещало так, будто рвалась скованная морозом земля. Подул ветер. Началась сдвижка льда.
Генка Волков, как и все, с нетерпением ожидал начала ледохода. В Крутихе и то было интересно, как вскрывалась весной речка. А здесь настоящая большая река! Генка ждал чего-то необыкновенного. А кроме того, прибежать его сюда заставила и другая причина…
Зимой Генка работал в лесорубческой бригаде. Демьян Лопатин сам его туда определил.
Случилось так, что Вере по её обязанности десятника приходилось ежедневно бывать на делянке той бригады, где был и Генка. Она нет-нет да и заговаривала с ним. Парень поначалу дичился. Особенно трудно было ему отвечать на её вопросы. Читает ли он книги? Какие? Книги можно, оказывается, брать в поселковой библиотеке. В леспромхозе комсомольская организация. Не думает ли он стать комсомольцем?
Чёрт возьми, ну и дела! Генка готов был провалиться сквозь землю. Он мог бы, конечно, ответить ей грубостью, но ему этого почему-то не хотелось. Потом он стал находить даже удовольствие с ней беседовать. "Книги?" — посмеивался Генка. Не охотник он до них, правда, но почитать можно, почему не почитать? "Комсомол?" Да, это дело серьёзное, он об этом подумает. Рубщики в отсутствие Веры потешались над Генкой.
— Ну и неотёсанный ты парень, — говорили они. — Девка к нему и так и этак, а он — бревно бревном.
Понемногу Генка Волков начинал видеть в Вере не только десятника, но и миловидную девушку. Ему льстило, что она им интересуется.
Как бы развивалось всё это дальше, трудно предсказать, но лесозаготовительный сезон в леспромхозе подошёл к концу. Впереди был сплав. Поэтому часть рубщиков отправили на лесобиржу, другие же занялись строительством бараков. Генка попал в число строителей. В тайге возникали всё новые лесоучастки. На одном из таких лесоучастков Генка сейчас и работал — на постройке бараков. Но тут с ним стало твориться что-то неладное.
Пока Генка был в лесорубческой бригаде и Вера ежедневно приходила на делянку, он ничего особенного не ощущал. Когда же работа в лесу на делянках закончилась, Генка перешёл на новое место и перестал встречать Веру, желание видеть её стало всё сильнее овладевать парнем. Чтобы это своё желание исполнить, он пользовался теперь любым благоприятным случаем.
Сегодня с утра Генка вместе со всеми трудился на постройке, когда с реки прибежал один из лесорубов и сказал, что ледоход уже начался. Все ринулись на берег Имана. Брошенной осталась и работа. Да и никто не удержал бы сейчас лесорубов от того, чтобы не взглянуть им своими глазами, как станет ломать лёд река. Ведь по ней вниз, до самого устья, пойдёт тот иманский лес, который они рубили! Иман в этом месте близко подходил к лесоучастку, где строились новые бараки. Не прошло и десяти минут, как лесорубы все были на берегу и смешались здесь со сплавщиками.
Генка, как только оказался вместе со всеми у реки, столкнулся глазами с Широковым. "Ну-у? И этот здесь? Как он сюда попал?" — подумал Волков. Корреспондент стоял у самого берега в пальто. Он показался Генке возмужавшим — не таким длинным и тонким, как в первую встречу. Генка чертыхнулся. Не любил он с кем-либо встречаться во второй, в третий, да ещё в пятый раз! Другие люди, встретясь, радуются. Генка не находил в этом ничего хорошего. Разве будет ему хорошо, если он кого-нибудь встретит? А особенно тех, кто о нём что-нибудь знает? Было бы здорово, если бы вообще никогда никаких встреч не было! Живёшь — и ни с кем не встречаешься, никто тебя не знает. Тогда Генке было бы спокойнее.