Волков опять осмотрелся, и довольная ухмылка пошла по его лицу. Он увидел Веру. Но и она тоже заметила его. Она шла по берегу и увидела высокую фигуру Генки. Вера улыбнулась про себя: она уже начала понимать, зачем в последние дни он всё чаще попадается ей на глаза. Вере не был неприятным этот парень. Она даже находила его красивым. Он высокий, стройный, сильный… А смуглое лицо Генки так смешно бывает иногда растерянным, и особенно тогда, когда она его о чём-нибудь спрашивает. Ей доставляло удовольствие ставить его, такого большого и сильного, в тупик своими вопросами. "Он, конечно, мало развит, — думала Вера, — но его можно перевоспитать". Вот он и сейчас глядит на неё, но стоит к нему подойти, как он будет прятать глаза. Вера оборвала себя: "Что это я, о чём думаю?" Сегодня у неё много забот. Надо постараться, чтобы река сразу взяла как можно больше леса. По берегу кое-где были разбросаны брёвна, их скатывали на лёд. Но на реке всюду видны были свезённые зимою и аккуратно сложенные штабели леса. Хорошо, если все эти брёвна пройдут в самом узком месте, у Кривуна. А если, чего доброго, образуется залом? Вера отвечала за сплав леса на своём участке. А дальше — дело сплавщиков. Но даже и самые опытные из них, такие, как Филарет Демченков, были сегодня озабочены…
Вера, проходя мимо Волкова, не удержалась, чтобы не крикнуть ему:
— Здравствуй, Гена! Ты чего тут делаешь?
— Смотрю, — отозвался парень, и на лице его показалось то самое упрямое и застывшее выражение, которое её всегда забавляло и которое она принимала за смущённую застенчивость.
Вера засмеялась.
Сергей живо повернулся. Быстрый взгляд его остановился на Вере, на Генке…
И когда он снова перевёл глаза на реку, этот парень в своей рысьей шапке стал ему в десятки раз более неприятным. Мало того, Сергей его возненавидел. Но думать об этом сейчас было некогда. После первой сдвижки льда и на берегу всё пришло в движение. К Вере подошёл Филарет Демченков.
— К Кривуну надо народ посылать, — проговорил он, — там может застопорить…
— Давайте все на Кривун! — крикнула Вера.
На берегу появился начальник лесоучастка Викентий Алексеевич Соколов. Он тоже подтвердил распоряжение Веры.
— Да, да, на Кривун! — строго сказал он.
Все пошли по берегу, ускоряя ход, вслед за льдинами.
Сергей огляделся. Свезённые зимою на снежное поле реки штабели леса рассыпались при первой подвижке льда. Вдруг как орудийный выстрел грянул: по реке пошла, извиваясь, чертя неровную линию, длинная трещина, словно чёрная молния; лёд кололся, лопался; от большой трещины во все стороны разбежались малые. Взметнулся фонтан воды. Брёвна в одном месте, на середине реки, подпрыгнули вверх легко, будто спички из рассыпанного коробка, плеснулись в трещину, как в канаву, встали торчмя, поплыли…
Всё пространство реки покрылось брёвнами; они двигались сначала едва заметно, затем лёд под могучим напором воды стал ломаться, крошиться, и брёвна то там, то здесь всё убыстряли движение. Всплески, грохот, сильные порывы ветра — Иман тронулся… Сергей зачарованными глазами смотрел на это бурное проявление стихии. Он бежал, обгоняя сплавщиков, к Кривуну — к тому месту за кустарниками, где река, прижатая с противоположного берега бурой, источенной ветрами высокой скалой, делала крутую излучину. Но льда здесь уже почти не было, он уходил вниз, в долину, и только серые, ноздреватые огромные глыбы его, силой сжатия выброшенные прямо в кусты, подмятые и перебитые, указывали, какая буря пронеслась здесь ещё полчаса тому назад. Вода, холодная, тяжёлая, ходила у скалы кругами, а лёд сверху всё надвигался, вода рвала его кусками; между льдинами плыли брёвна… Сергей бежал дальше… За скалой река вступала в узкую горловину, грозный шум сопровождал здесь её нараставший мутный поток. Брёвна теснились, вставали, падали, кружились. Сергей не успевал следить за их стремительным бегом. Он только видел, как одно из брёвен угодило поперёк течения совсем недалеко от берега, задело одним концом, видимо, за какую-то корягу. Мгновенно на это бревно полезли другие; что-то похожее на крушение поезда, когда вагоны, наскакивая друг на друга, громоздятся всё выше и выше грудой бесформенных обломков, почудилось Сергею в этом катастрофическом разбеге брёвен — надвигавшихся, вскидывающихся, ощетинившихся огромным ежом.