Палага взглянула на него, на его лохматую папаху, единственную во всём леспромхозе, и засмеялась. Вера уже сказала ей, что Демьян Лопатин не женат. Зачем же было нужно Палаге узнавать об этом, да ещё столь сложным образом — через Сергея? Никаких сердечных интересов, как думала Вера, у неё, конечно, не было, а было простое женское любопытство. Лопатин рассказал в столовой мужикам историю о том, как ему завещал свою жену при смерти его друг. А что дальше было, Палага не знала, и ей это интересно, только и всего. "Вот спросить бы самого Лопатина", — думала она. А Демьян, ещё не понимая, по какой причине смеётся девушка, тотчас же показал себя кавалером. Он начал тот самый "интересный" разговор, в котором обычные слова имеют как бы второе, скрытое значение.
— Вы не замёрзли? — спросил он с озабоченным выражением на лице, поглядывая на её сильные, обнажённые по локоть руки.
— Холодно, — сразу же поёжилась Палага.
— Ужасно! — сказал Лопатин. — И когда, паря, этот дождь кончится?
Палага опять засмеялась. Она проводила взглядом его кряжистую, немного прихрамывающую фигуру. А Демьян, отойдя к сибирякам, с удивлением стал слушать, что говорил ему Тереха Парфёнов.
— Ты, добрый человек, скажи-ка: за этот самый штурм нам, наверно, здорово заплатят или как? — спросил большой мужик. Он чувствовал к забайкальцу полное доверие.
Лопатин решил над Терехой подшутить. На этот несколько легкомысленный лад его настроил, несомненно, разговор с Палагой. Демьян вдруг почувствовал себя молодым проказником.
— Паря, я думаю, что только вам заплатят, — серьёзно и даже как будто таинственно сказал Лопатин Терехе. — А мы вам вроде помогали. И Степан Игнатьич, и Серёжка, и я. Ведь мы же не своё делаем, а ваше!
— Да неужели? — приятно удивился Тереха и погладил рукою бороду. — Вот, брат, как оно хорошо-то! И часто это здесь бывает?
— Бывает, только по-разному называется: "субботник", "воскресник", — добавил Демьян как можно таинственнее.
— Теперь только смотрите, чтобы лесом вас не обделили. А то будут возить к другим. Трухина-то после обеда не будет. Трактористы начальству хотели угодить — вот и возили, а раз нет Трухина — выходит, угождать некому. Паря, ты смекай!
— Так, так, — кивал головой Тереха.
Когда после короткого отдыха вновь началась работа, Парфёнов и впрямь с ревностью стал следить за тем, чтобы трактористы везли брёвна к тому месту, где работали сибиряки.
— К нам давайте, сюда!
И все дивились старательности Парфёнова. Лишь Демьян Лопатин посмеивался про себя.
Егору Веретенникову обеденный отдых показался очень уж кратким. А после него снова шум воды, неподатливые брёвна, треск тракторов…
Вечером, когда сибиряки стаскивали с себя в бараке мокрую одежду, Егор мрачно промолвил:
— Да, попались мы в работу!
— Не всё тяжело, будет и полегче, — сказал Никита.
— Жду, — сурово отозвался Егор. Руки его были содраны, в смоле, тело ныло, как после побоев.
— Зато заработки тут, видать, большие… — погладил бороду Тереха, — ежели машина помогает.
Пришёл хмурый Епифан Дрёма, затопил печку. Сибиряки начали сушиться.
…Наутро штурм продолжался. Пока не были сплавлены последние брёвна, народ не успокоился.
После полудня, довольный удачно законченной работой, Трухин шёл со Штурмового участка на Партизанский ключ. Сильный ветер дул вверху, гнал облака, деревья раскачивали вершинами, шелестел сухой, наполовину опавшей листвой кустарник, с ветвей срывались крупные блестящие капли. Стволы деревьев темнели, и хотя пасмурно было вокруг, но чувствовалось, что перемена погоды не за горами. Уже подходя к баракам посёлка, Трухин придержал шаг. Впереди, касаясь друг друга плечами, медленно шли Сергей и Вера. Степан Игнатьевич свернул на боковую тропинку.
Вера шла рядом с Сергеем в расстёгнутой парусиновой куртке, ветер шевелил её волосы. Она оживлённо рассказывала, как прошёл штурм.
— Весь лес сплавили! — говорила Вера. — Как славно, что начались эти дожди.
— Да, славно, — рассеянно промолвил Сергей. — А мне вот уезжать надо.
— Уже? — удивилась Вера. — Серёжа, не уезжай! Здесь так хорошо будет весной!. Мне кажется, что когда я жила в городе и не видела природы, у меня и представления были какие-то странные. Я, например, не любила цветов. Мама всегда удивлялась. А здесь я не могу равнодушно пройти по какой-нибудь поляне. Ах, Серёжа, какие цветы в тайге! И вообще много теряет тот человек, который всю жизнь живёт в городе.
— И я тоже с удовольствием пожил бы здесь, — сказал он. — Иногда жалею, что я не просто лесоруб… простой парень.
— Я помню, как работала в конторе, — засмеялась Вера, делая вид, что не поняла намёка. — Вы, наверно, все тоже сидите у себя в редакции, как в любой конторе, света не видите.
— Нет, почему же? Разве свет только в природе? А в товариществе, в коллективе? Как хорошо бывает, когда соберутся все сотрудники, съедутся из дальних командировок корреспонденты!.. Сколько рассказов, сколько новостей!.. И весело. У нас ведь тоже соревнование.