Майские дожди кончились, и в иманской тайге по-настоящему расцвела весна. Её приход давно подготовлялся. После февральских метельных дней была мартовская оттепель, а в апреле опять валил снег. Деревья стояли голые, хотя достаточно было одного яркого дня, чтобы раскрылись почки. Природа словно сдерживалась, выжидая. В воздухе даже в ясный день в конце апреля стоял холодок — и неизвестно откуда он: может быть, от рек, которые сбросили с себя тяжёлую броню льда; но по заберегам лёд ещё остался, и в кустах, почернелый, истыканный острыми пещерками, он медленно исходит студёными лужами и растекающимися во все стороны ручейками. Или холод этот от гор, где на северных склонах, оседая и покрываясь бурым налётом, лежит снег? Откуда вдруг задует такой колючий, зимний ветер, что всё враз словно сожмётся? Берега реки посуровеют, вода потемнеет, деревья вытянутся. Всеми своими ветками они как бы ощупывают воздух: не пора ли? Попробуй разверни почки, — а что, если ударит мороз? И деревья прислушиваются. Внизу свистит ветер, раскачивает их уже талые гибкие сучья; прошла и не вернётся зимняя скованность. Небо низкое, хмурое. И где-то там, в вышине, за слоями облаков, летят, перекликаются журавли. Утки плюхаются в лесные озёра. Это — звуки весны, и уж никакому самому яростному ветру не заглушить их. Весна идёт с этажа на этаж таёжного царства. Если на крошечном, со спичечную коробку, кусочке земли, пригретом солнцем, сегодня пробилась первая зелень, знай, что завтра она, свирепая, неукротимая, сплетаясь корнями, вытягиваясь, густо покроет таёжную тропу. Ещё стоят жёлтые осоки на лесных марях и снег лежит в тайге, а зелень уже пошла. Мороз настигнет её — она остановится, выждет; дождь пойдёт — приободрится; солнце выглянет — зелень чувствует себя именинницей. И пока она, радуясь удаче, рвётся вверх, собираются с силами кустарники. Багульник ещё с первой мартовской оттепели ждал ясных дней, готовый распуститься хоть в декабре, лишь было б тепло. Теперь он буйствует. В его малиновом цвету все склоны гор, и цвет этот спорит с их синевой. Потом пойдут тальники, верба растеряет свои серьги, встрепенутся клёны, позже всех задрожит своим черёмуховым стволом, вытягиваясь к солнцу, гибкий орешник; лиана, обвиваясь вокруг могучего кедра, распустит кольца… Но для русского сердца нет ничего милее берёзки, и если уж она зазеленела — сомнений больше не остаётся: весна!
Стоя посреди лесной поляны, Егор Веретенников смотрел на распускающуюся чёрную берёзку. Он вспомнил, что уже видел такую по дороге из Имана в тайгу, и ему показалось, что это было не неделю назад, а что-то очень давно, — так перемешались в его голове новые впечатления. Егор смотрел на берёзку, а она словно лёгкое кружево накинула. Мелкие листочки зелёной паутиной покрывали её дрожащие ветки. С высоты лился расплавленный металл солнца, а навстречу ему поднимался холодок оттаивающей и высыхающей земли. В этих встречных потоках берёзке, как видно, было по-весеннему зябко, она спешила скорее одеться пушистой листвой. Егор заметил чуть в отдалении, за кустарниками, группу тополей. И на них распустились почки, выметнулись листья. Веретенников бросил взгляд на горы. Они поднимались своими громадами и синели такие близкие, что кажется, протяни руку — и дотронешься до них. За лесистыми увалами и мокрыми падями не чувствовалось расстояния. Воздух был прозрачен и светел; мнилось, будто широкая просека, что направляется к горам, упирается прямо в них, что пройди по ней лёгкой походкой два-три часа — и выйдешь прямо вон к той почти отвесной, с виду как бы положенной поперёк пади громадной сопке, которая громоздится поверху и щетинится густым, словно частый гребень, лесом. А там… Что там, в этих горах? И за ними? Какой мир?
Веретенников думал об оставшейся в деревне семье, об Аннушке. "Как она там? Сумела ли засеять пашню?" Егор из Имана послал письмо жене, но ответа ещё не получил. И теперь неотступно думал о своей пашне. Останется ли ему его земля? Спросить бы об этом знающего человека. Но кого?
Демьян Лопатин говорил ему о Трухине как о человеке справедливом, который "понимает крестьянина" и может лучше других всё пояснить. Но со времени сплава Егор его не видел.