Трудный Роман полностью

Она отложила книгу и направилась к кухне. Костя подошел вплотную к ней, положив руки на ее худенькие плечи.

– Это восхитительно! – говорил он, понизив голос. – Это прямо божественно! У меня даже слов нет. Это просто по-царски.

– Что – по-царски? – не поняла мать.

– Сардельки с макаронами! – закричал Костя. – Я ведь прямо с тренировки. Быка бы сейчас съел. Со всеми его рогами и копытами.

Мать улыбнулась. И Костя по ее глазам вдруг понял, что случилось что-то очень хорошее. Как будто лицо у матери засветилось изнутри.

– Мама! Ну, говори скорей – что случилось?

Мать – невысокая стройная женщина. Каштановые волосы тугим узлом уложены на голове. Бледное тонкое лицо ее выглядит молодым. Она счастливо улыбалась и молчала.

– Кот, – наконец негромко заговорила она, – ты хочешь жить в отдельной квартире?

– Хочу, – немедленно откликнулся Костя с набитым ртом. – А разве это зависит от моего желания?

– Котенок ты мой большой. – Она взяла его голову в свои мягкие теплые руки и покачала ее. – Представь, на самом деле зависит… Помнишь, мы сочиняли заявление в завком?

– Ну, помню.

– Так вот. Ответили положительно. Ты понял? По-ло- жи-тельно. Через месяц получим с тобой отдельную квартиру.

– Вот здорово, мама! – Костя внимательно, словно первый раз видел, оглядел их маленькую, более чем скромно обставленную комнату – две кровати, стол, шкаф, стулья.

– А я привыкла к нашей каморке. Даже жалко будет расставаться. – И мать снова, но уже с оттенком грусти улыбнулась. – Сколько лет мы здесь прожили… Зато у тебя будет своя комната. – Она словно уговаривала его.

– Я тоже привык, мама. Знаешь, и к переулку привык. И в школу будет далеко. – Костя повернулся лицом к матери. – Вообще-то я обойдусь и без своей комнаты. Пусть лучше она будет у тебя.

Они оба, довольные, улыбались.

Все-таки удачный день всегда оставляет в душе что- то хорошее. Сегодня Женя грызла орешки, один дала Косте. Он не съел и теперь, ложась спать, положил под подушку. Во-вторых, здорово провел тренировочный бой. Даже тренер похвалил. Погоди, Адик Круглов! Мы еще посмотрим, кто кого. Костя тихонько засмеялся в темноте. Мать окликнула:

– Ты чего, сынок? Спи…

Послание одиннадцатое. Синицына – Табакову.

«Голубчик мой, Тибальд!

Я хочу поговорить с тобой на совершенно неожиданную тему. О любви.

Костя, что же это такое… любовь?

Все во мне волнуется в ожидании необыкновенной радости.

Меня переполняет синий ветер. Во мне плещется море. Жить, жить, жить! Это так прекрасно.

Я пишу тебе и ловлю лучи солнца, а они убегают, проскальзывают между пальцами. Вместе с воздухом я вдыхаю солнце, и вот оно у меня в сердце. Огромное, горячее, яркое.

Костя, со мной творится что-то загадочное, во мне оживает прошлое, я чувствую в себе лужайку с ромашками и колокольчиками, по которой мы бегали, сухие доски крыльца домика у леса, запах соснового бора, лунный берег тихой речушки и нежные руки Марианны, обнявшие меня, и глухой стук ее сердца, к которому я прижалась щекой, и колючую стерню (помнишь, мы называли ее небритой землей), по которой мы шли босиком, поднимая, как цапли, ноги.

Костенька, милый, я не могу спокойно жить. Я постоянно волнуюсь, что потеряю или не найду что-то очень важное. Я знаю, ты поймешь меня. Мы ведь всегда были Самыми близкими друзьями.

Сейчас я почему-то представляю, как вы вдвоем с Черникиным воодушевленно декламируете на сцене (такие смешные мальчишки):