Что-то стало меняться во мне. Костенька, кажется, это всерьез. Раньше представляла своего героя высоким, стройным, с мягкими, вьющимися волосами, теплыми серыми глазами, сильным, подтянутым, умным. А потом однажды в толпе увидела его глаза… Он внимательно смотрел на меня. И что-то во мне ухнуло, оборвалось. Потом он шел сзади, и у меня не было сил идти. Я шла и спотыкалась. Потом он взял меня под руку, и я как-то сразу присмирела.
Потом он помогал мне спять пальто. Мне было как-то не по себе и в то же время удивительно приятно! Мы смотрели друг другу в глаза. Ах, Костя, мне стыдно признаться, но мне хотелось, чтобы он обнял меня. Его серые глаза действительно были теплыми-теплыми и очень гордыми.
Наверное, я не смогла бы сказать этого тебе. И пожалуйста, никогда не подавай вида, что ты что-то знаешь. Когда я бегаю по школе или иду по улице и мне вдруг покажется, что навстречу идет он, – я вздрагиваю. Каждый вечер, засыпая, я говорю: «Ну, мой всесторонне развитый, с гордыми, умными глазами, спокойной ночи». А просыпаясь, тут же вспоминаю его. Я сама не знаю, что это – любовь или сумасшествие. Во всяком случае «он» толкает на тысячу маленьких безумств. Это – как полет в неизведанное. От него то замирает, то чаще бьется сердце и кружится голова. Для тебя заново открывается мир. Наверное, любовь самое счастливое чувство. И я удивляюсь: как же это я могла раньше жить без нее? Как бедна была моя жизнь!
На днях после уроков я спросила у Марианны, что такое любовь. А она засмеялась и сказала: «Я сама не прочь узнать, что это за зверь, за которым все так охотятся».
Ах, Костя, так что же такое любовь? Почему она дарит такую огромную радость?
Ж. С.».
Шестеро из 10 «Б» дежурили в вестибюле, гардеробе и на этажах. Среди них Костя и Роман. Их пост – у главной входной двери. Беспокойно было только первый час, когда прибегали опоздавшие и каждому нужно было открыть дверь.
По распоряжению завуча главную входную дверь держали во время уроков запертой.
После второго урока к ним независимо, словно два королевских мушкетера, подошли дежурившие на втором этаже Чугунов и Черникин и попросили открыть дверь, чтобы покурить за углом.
– Никому не положено, – невозмутимо ответил Роман, не трогаясь с места. – И вам в том числе. Правила для всех одинаковы.
Чугунов и Черникин смерили Романа уничижительным взглядом и, ни слова не говоря, направились дальше все той же независимой походкой королевских мушкетеров.
Спустя четверть часа Черникин и Чугунов, оказавшиеся каким-то образом на улице, тарабанили в дверь. На шум пришел завуч, стал отчитывать ребят. Они объяснили, что их выпустила на минутку нянечка, а кто-то закрыл дверь.
– Ты зачем это сделал? – спросил Чугунов Романа, когда все вышли из учительской.
– Буду я перед тобой оправдываться, – проворчал Роман. – Много чести…
– Да это уборщица, наверное, сама и закрыла, – высказал предположение Костя. – Правда, Роман?
Роман не ответил.
– Но пасаран! – твердо заявил Черникин. – Этот номер ему не пройдет. При свидетелях обещаю!
… Накануне школьного вечера отдыха Женя носилась по школе как угорелая. Роман несколько раз пытался поговорить с ней – безуспешно.
– Некогда сейчас, Ромка, потом, потом, видишь, сколько еще надо успеть, – на ходу торопливо и возбужденно говорила она и скрывалась из виду.
