– Нет, я не пьян. Но трогать ее не позволю! – Голос Романа срывался. Он никак не мог решить: ударить ему сейчас этого человека или продолжать выяснение отношений мирными средствами. – Зарубите себе на носу.
– Вот как! – обезоруживающе хмыкнул тот. – А сам- то ты какое имеешь к ней отношение?
– Это мое дело. Ясно? – В голосе Романа как-то неожиданно для него самого прозвучали умоляющие нотки, и он, пересиливая себя, закончил, стараясь говорить свирепо и грубо: – Имейте в виду: это для вас может плохо кончиться… Так что лучше ищите развлечения в другом месте…
Артист отступил назад, потом рассмеялся:
– Вот так номер! А что, по-твоему, Женя способна на такое? – заинтересованно спросил он.
– Женя – современная девушка, – отрезал Роман.
– Ты вот что, – миролюбиво, но властно сказал артист, протягивая вперед руку и с силой опуская книзу окаменевший кулак Романа, – кулаком не размахивай. А то сгоряча и вправду ударишь. Нехорошо получится. Все-таки я имею шесть боевых орденов. Давай договоримся: наш разговор я сохраню в тайне. – Он снова как-то странно хмыкнул. – Даю тебе слово: у меня с Женей самые чистые, самые дружеские отношения. Поверь, такое бывает. И не волнуйся, не я твой соперник. – Он снова хмыкнул и кончиками пальцев толкнул одеревеневшего, качнувшегося Романа в плечо. – Будь здоров, браток…
Это, конечно, было изумительно. Бледная, высокая, поджарая дама приняла Марианну за школьницу. Она так и сказала, улыбнувшись ей искусственной, заученной улыбкой:
– Проходи, девочка. Комната Романа вторая направо.
Марианна быстро взглянула на нее, улыбнулась про себя. Остальные – Роман, Костя, и Женя – переглянулись и тоже промолчали. Девочка так девочка. Так даже лучше. Прошли гуськом в комнату Романа.
– Чувствуйте себя раскованно, – сказал он, хотя сам держался не совсем свободно.
Марианна – сама естественность – стала просматривать иллюстрированный журнал с яркой обложкой. С интересом обернулась к Роману:
– Ты читаешь по-английски?
– Читаю, – ответил Роман. Как будто это и так было не ясно.
Женя рассматривала картинки на стенах. Костя с видом завсегдатая, друга дома, опустился в глубокое мягкое кресло.
– Чем нас здесь угостят, кроме вежливости, которая ничего не стоит, но ко многому обязывает? – спросил он, стараясь говорить развязно.
Во рту у него вкус жженой резины. Настроение серое и кислое. Ничего не случилось. Просто после последнего своего послания Женя стала сторониться его. Первой не заговаривала. Куда-то улетучились ее непосредственность и простота. Вот такие девчонки – сами разоткровенничаются, а потом им стыдно. Костя чувствовал себя уязвленным, но старался не подавать виду.
– Будет кофе, сандвичи и сигареты, – неловко улыбнулся Роман и развел руками. – Желающих борща – прошу на кухню.
Последнее адресовалось непосредственно к Косте. Тот удовлетворенно кивнул и потер ладони:
– Сандвичи – это хорошо! И чем больше – тем лучше.
Роман ушел. Беседа без него не клеилась. Собственно, вся компания появилась здесь случайно. Марианна услышала, что Роман неплохо играет на гитаре, и пожелала его послушать. «Пожалуйста, – сказал Роман и посмотрел ей прямо в глаза. – Мы можем зайти после уроков ко мне, и я с удовольствием сыграю вам все, что умею: блюзы, вестерны, цыганские романсы, русские, аргентинские, кубинские и другие народные песни».
Марианна приняла приглашение.
Роман вернулся с кофейником и стал разливать по чашкам густой, ароматный кофе. Женя ни с того ни с сего вскрикнула:
– Ой, Ромка, а где же у тебя окно?
– Окно? – нарочито удивленно переспросил Роман, поднимая брови. – Мне нравится без окна. Здесь, как в барокамере… Ничто не отвлекает от раздумий.
Костя и Марианна тоже с любопытством стали оглядывать стены – окон в комнате действительно не было. Костя раньше этого как-то не заметил. Марианна деликатно молчала, хотя и на ее лице появилось выражение некоторого недоумения и немого вопроса.
– Мне еще предстоит прорубить свое окно в Европу, – пошутил Роман. – Но пока, как видите, обхожусь и так. Пейте кофе…
Он взял электрическую гитару, тронул пальцами струны, и негромкие аккорды заполнили комнату. И остались в ней. Потому что им некуда было улететь – со всех сторон их окружали стены. Роман негромко и без вдохновения спел две песни на английском языке, похожих, как близнецы, одна на другую, отложил гитару…
– Не поется, – виновато сказал он. – Не в форме, наверное.
– Надо было самому выпить кофе, – сказал Костя.
– Если бы вдохновение приходило после чашки кофе! – Роман смотрел на раскрытый журнал в руках Марианны. – Вы тоже знаете английский? – улыбнулся он ей.
– Да.
Разговор как-то непонятно стал прыгать с одного предмета на другой, пошел неожиданными скачками и зигзагами.
– А почему мы не переводим многих хороших писателей? – спросил Роман.
– Ты хочешь во всем видеть противоречие, – улыбнулась Марианна. – Да, какой же ты наивный. Даже у хороших авторов есть слабые книги.
Вот так она всегда, как опытный фехтовальщик выбивала шпагу из рук.
