Хорошие слова. Дарт сам себе дал обещание считать их своим девизом в течение следующих нескольких дней. Он устал, как собака, и нуждался во вдохновении. Это была не просто гравировка: эти слова являлись воплощением самой страны. Казалось, что все вокруг разваливается на части: громкие и противоречащие друг другу голоса демагогов, теледикторов и других деятелей средств массовой информации не давали расслабиться. На ум пришли бессмертные строки стихотворения великого Йейтса: «Лишились веры лучшие из нас, у худших же прибавилось лишь силы…»[32]. Этот кризис извлек все самое худшее из его сограждан-американцев. Как грибы после дождя, его страну заполонили личности, желающие нагреть руки на сложившейся ситуации: от мародеров и финансовых спекулянтов до религиозных фанатиков и политических экстремистов. К тому же этот кризис обнажил трусость многих рядовых людей, которым волей-неволей пришлось покинуть свои дома. Что, черт побери, случилось с его любимой страной?
Сейчас ему было некогда думать об этом, он должен был сосредоточиться на работе. Дарт повернулся и вышел из мемориала, ненадолго остановившись на верхней ступеньке. Перед ним до далекого Монумента Вашингтона — чья тень, напоминающая иглу, пересекала газон — простиралась Национальная Аллея. Прилегающий парк был пуст: в нем не было привычных загорающих и туристов. Вместо этого по Конститьюшн-авеню прогрохотала колонна вездеходов, а две дюжины армейских «Хамвеев» были припаркованы за бетонными баррикадами, установленными по всему периметру Эллипса[33]. Нигде поблизости, насколько хватало взгляда, не было видно движения гражданских машин. На деревьях трепетали листья, а вдали завывали сирены, и их пронзительные голоса то взлетали, то ниспадали в однообразной постапокалиптической колыбельной.
Дарт быстро сбежал по ступенькам и свернул на подъездную дорогу, где на холостом ходу стоял свободный автомобиль NEST, окруженный несколькими солдатами Национальной гвардии, вооруженными карабинами M-4. Он подошел к двойным дверям в задней части фургона и постучал по ним костяшками пальцев. Двери открылись, и он забрался внутрь.
Интерьер фургона был жутким и темным, освещенным только зеленым и янтарным светом работающих приборов. Внутри находилось полдюжины сотрудников NEST: некоторые из них контролировали терминалы, другие вели переговоры по гарнитурам.
Майлз Каннингем, его личный помощник, возник из мрака.
— Докладывай, — скомандовал Дарт.
— На Мемориале Линкольна установлены и действуют онлайн скрытые камеры и датчиками движения, — сказал Каннингем. — Лазерная сетка должна заработать в течение часа. У нас будет возможность вести наблюдение в режиме реального времени в радиусе четверти мили вокруг памятника. Сэр, даже мышь не сможет проскочить, чтобы мы ее не заметили.
— А Пентагон, Белый дом и другие возможные цели?
— Там также вводятся в действие подобные сети, крайний срок их полной готовности — полночь. Каждая сеть безопасности для отчета будет иметь обратную связь через выделенные стационарные линии с централизованным узлом мониторинга в командном центре. У нас есть команды обученных наблюдателей, готовых работать посменно и осуществлять наблюдение в режиме двадцать четыре на семь.
Дарт одобрительно кивнул.
— Сколько?
— Около пятисот, с поддержкой еще тысячи сотрудников NEST, не считая, конечно, военных, национальной гвардии, ФБР и других причастных агентств, обеспечивающих взаимодействие ресурсов и персонала.
— Какова общая численность задействованного персонала?
— Сэр, в столь быстро меняющейся обстановке назвать точное число просто невозможно. Вероятно, сто тысяч… или даже больше.
«Слишком много», — подумал Дарт. Расследование этого дела неизбежно, с самого начала обещало стать чудовищем. Но он никак это не прокомментировал. Практически все подразделения NEST были уже на месте, здесь, в Вашингтоне — стянутые со всей страны ресурсы были доведены до максимально возможной концентрации. То же самое было и с армией, морскими пехотинцами, Национальной гвардией: элита вооруженных сил всей нации съезжалась в город, а жители и правительственные работники покинули его.
— Что сообщает рабочая группа, занимающаяся прогнозом структуры самодельного взрывного устройства? — спросил Дарт.
Каннингем открыл папку.
— Вот их отчет, сэр.
— Изложи мне его краткую версию.
— Они все еще не пришли к согласию относительно размера устройства и его мощности в тротиловом эквиваленте. Его размер может сильно варьироваться в зависимости от технической сложности конструкции.
— Какова последняя оценка радиуса действия?
— Они говорят, что это может быть что угодно: от бомбы, которую можно спрятать в чемодан, весом пятьдесят килограммов, до бомбы, которая поместится только в задней части фургона. Мощностью от 20 до 50 килотонн. Есть небольшая вероятность, что бомба не сработает, но даже в этом случае будет всеобъемлющее распространение радиации.
— Ясно. А что говорит отдел расследования в Нью-Мексико?
