— Нет,— проскрежетал он.— Мы не проверяли алиби Пола Натана. Эли Армбрюстер не заплатил нам за это ни цента.
Шейни невозмутимо кивнул, складывая листок.
— Не возражаешь, если я заберу это с собой?
— Нет, черт возьми! Забирай, ради Бога. Тебе что-нибудь еще нужно?
— Я хотел бы забрать одну из записок, Билл. Лучше первую.
— А может, прихватишь заодно и это? — Билл Джентри достал сложенный вчетверо листок плотной белой бумаги. Изгибы были глубокими, листок много раз разворачивали и снова складывали. Шейни не спеша развернул его и увидел почерк, очень похожий на тот, который он уже видел на вчерашних записках. Письмо было написано месяц назад:
«Эльза, моя любимая!
Я не могу больше вынести, что мы с тобой встречаемся так редко. Мое тело не может существовать без твоего, и мимолетные встречи никак не могут удовлетворить нашу страсть.
Я кое-что подготовил, милая, так что теперь у нас будут часы, а не секунды, чтобы обнимать друг друга. Я найду тихую квартиру, о которой будем знать только мы вдвоем. Позвоню тебе в следующую пятницу в обычное время. С каждым днем я все больше мечтаю о тебе. Твой навсегда.
Бобби-Бой».
Шейни отложил письмо в сторону.
— Где вы это нашли, черт возьми?
— В боковом отделении сумочки миссис Натан вместе с парой кредитных карточек. А вот и записки.
— Ты показал это письмо Эли Армбрюстеру?
— Нет,— нехотя признался Джентри.— Мне очень не хотелось причинять ему еще большую боль. А эта записка, кажется, окончательно рассеяла бы его иллюзии.
— Тем не менее он заплатил мне за работу и не успокоится, пока не убедится, что Пол Натан не имеет к этому никакого отношения. Именно поэтому я должен по-настоящему проверить его алиби.
— Такие, как Армбрюстер, мешают нам работать,— проворчал Джентри.— Все из-за того, что это его дочь. Я же говорил тебе — если бы на ее месте была миссис Джой Смит...
— Есть существенная разница,— ласково возразил ему Шейни.— Папочка миссис Смит не может выписать такой чек, как выписал мне Армбрюстер.
Майкл медленно встал, держа на ладони сложенные бумаги.
— Я могу зайти в квартиру?
— Почему бы нет? Внизу в холле увидишь лейтенанта Хокинса. Возьми у него ключ и всю информацию. Держи меня в курсе дела, ладно?
— Конечно,— кивнул Шейни и вышел, помахав рукой на прощание.
Лейтенант Хокинс из отдела по расследованию убийств был на месте. Он дал Шейни ключ от квартиры над комнаткой Люси Гамильтон и сказал, что сержант Дейч, специалист по отпечаткам пальцев, свободен сегодня до четырех часов. Техник Гарроуэй из отдела по расследованию убийств дежурил в лаборатории. Когда Шейни вошел, он сидел там, одинокий и скучающий.
Гарроуэй оказался серьезным молодым парнем, недавно закончившим колледж. Он узнал рыжеволосого сыщика и быстро вскочил на ноги.
— Вы Майкл Шейни? Я вчера видел вас на той квартире,— он с любопытством разглядывал Шейни сквозь толстые очки в роговой оправе.
Майкл небрежно кивнул:
— Хочешь сделать для меня небольшую работу? С оплатой сверхурочных,— добавил Шейни с улыбкой.
— Конечно. А какая работа?
— Продолжить расследование вчерашнего убийства. Я знаю, что вчера вечером ты сделал только поверхностный осмотр.
— Мне кажется, что мы очень хорошо все осмотрели,— на щеках парня появился легкий румянец.— Ведь совершенно ясно...
— Забудь о том, что все ясно. Ты провел анализ пятна на ковре возле кухонной двери, где лежал пустой бокал?
— Нет. Но в нем есть следы того же яда, который был в бокале женщины. Вторая записка все объяснила...
Шейни покачал головой и улыбнулся, смягчая иронию своих слов.
— Об этом я и говорю. Но на этот раз мне нужно знать все. Ты можешь встретиться со мной около половины первого? И захвати с собой все оборудование. За часовую работу получишь сотню баксов.
— Вы не должны мне платить. Если я не все обследовал...
— Мой клиент в состоянии заплатить,— сказал Шейни.— Значит, встречаемся в двенадцать тридцать.
Когда он вышел из управления полиции, не было еще и одиннадцати. «Ньюс» — дневная газета, и Тимоти Рурк должен быть сейчас в редакции.
Он еще не позвонил Дейчу, чтобы договориться о проверке отпечатков пальцев. Можно позвонить ему из офиса Рурка, а потом предстоит разобраться с подписью Ламберта у управляющего домом...
Худощавый репортер сидел за столом и лениво стучал по клавишам машинки желтым от никотина пальцем. Шейни придвинул кресло и уселся рядом с ним. Тим потянулся и зевнул во весь рот.
— Вот человек, которого я хотел увидеть. Как раз заканчиваю очерк для Армбрюс^ера.
— Вы что, собираетесь назвать имя Армбрюстера? Ведь вы сообщили, что умерла миссис Эльза Натан.
— Имя Натан нашим читателям ни о чем не говорит. А смерть Эльзы Армбрюстер — сенсация на первую полосу. Ты знаешь, старый чудак уверен, что это не самоубийство. Что ты на это скажешь?
— Для публикации ничего, Тим. А с кем он говорил?
— С редактором. Ему нужен очерк, направленный против его зятя.
— И ты взялся за такую работу?
Рурк с отвращением фыркнул:
— В нашей стране есть закон о клевете. Я описываю дело так, как ты рассказал мне вчера... Или сегодня ты уже изменил свое мнение?
