Вот не знаю почему, но как-то интуитивно после трапезы абсолютно все обедавшие направились в небольшую тенистую аллею, заранее об этом не договариваясь. Все хотели отдохнуть, а может, и вздремнуть. В деревне все люди синхронизируют свои ритмы и неосознанно делают все коллективно, точно муравьи.
Фермеры начали обсуждать что-то свое. Мужики закурили свою «Яву», а женщины мыли посуду. Объяснялось это тем, что в деревне уклон жизни не меняется и поныне. Возможно, феминисты и взъелись бы, наблюдая эту картину, но одно могу сказать точно – если это и неравноправие, то всем бы нам жить в таком неравноправии. Мужики просто до смерти любят своих женщин, готовы глотку порвать за них кому бы то ни было. И даже во время сбора урожая оставляют своим напарницам самую нетяжелую работу, надрывая свои собственные спины. По-моему, это все очень справедливо и говорит только лишь о большой любви, а не о стремлении ущемить чьи-то права.
Тут были все, кроме Хикматова. Он, видимо, умчал в участок на беседу с Шуриком. Надо признаться, я был сильно заинтригован и даже не мог сконцентрироваться на своей работе.
– Марк, я, наверное, пойду работать над маркетинговой стратегией. Скажи мне, ты справишься здесь один?
– Обижаешь, Денис! Еще бы я не справился. Иди работай, парень, сколько душе твоей угодно. Я здесь все проконтролирую, не переживай! – спокойно говорил этот загорелый добряк со жгуче черными волосами.
Я успокоился и поскорее удалился в резиденцию. Спокойно сев за компьютер, мне удалось привести в порядок свои мысли. Теперь я сконцентрировался на Word-файле под названием «Маркетинговая стратегия ООО „ХАТ-Фарм“ 2020–2021 год».
Незаметно подкрался вечер, и отгрузки закончились, фермеры получили свою зарплату наличными, Марк отправился на речку искупаться. Я только что закончил написание стратегии, как вдруг раздался телефонный звонок.
– Да, Якуб. Где ты? – спросил я, только подняв трубку.
– Я скоро буду. Произошло задержание. Шурика отпустили домой, он освобожден из-под стражи. Объясню все дома.
– Хорошо, я поставлю чайник.
Поставив чайник и накрыв на стол, я вышел на веранду покурить, ожидая прибытия нашей незабвенной пятнашки. Долго ждать не пришлось, и серая машинка подвалила к дому уже через полторы сигареты.
– Марк дома?
– Нет еще: он купаться пошел на речку. Сказал, там какие-то девчонки после обеда купаться ходят, – неодобрительно сказал я. – Ему бы только за девушками гоняться, а не бизнесом заниматься.
– Но ведь уже вечереет, какие купания-то? Этот Марк совсем нас с ума сведет, – недовольно пробурчал главный учредитель.
– Он говорит, мол, такая жара днем стояла, поэтому вода до сих пор должна быть теплой. Так что, думаю, он не скоро вернется.
– Нас недооценили. Вот что самое главное.
– Не понял, – наклонив голову набок, ответил я.
– Чего здесь непонятного? Мы славно поработали, как в старые добрые времена, да?
– Ну, может быть, так-то оно и так, но с расследованием таких зверских убийств мы еще не сталкивались, Якуб. Я думал такое бывает только в голливудских фильмах, – я сделал паузу. – Ну, или на нашем «НТВ»: у нас такого тоже полно, – засмеялся я.
– Поверь мне, убийство ничем не отличается от других преступлений: его так же расследуют, как и кражу. Просто при убийстве похищается самое ценное – человеческая жизнь. Нет ничего дороже человеческой жизни. Да, возможно, убитые не всегда являются кристально честными и порядочными людьми, но наказания за свои грехи они заслуживают несколько более снисходительные, чем лишение жизни. Я убежден, что гнить за решеткой для любого человека – с психологической точки зрения, гораздо более суровое наказание. Посуди сам – мотать пожизненный срок в одиночной камере и сходить с ума, или просто перестать жить в один момент? Что психологически тяжелее? – Якуб тяжело вздохнул. – Конечно же, сидеть в тюрьме, Денис. Поэтому нельзя допустить самосуда над убийцей. Он должен сесть в тюрьму.
– Ты мне скажешь, кто убийца? – я внимательно следил за поведением Хикматова.
Он стоял возле стола и переминался с ноги на ногу, обдумывая, что сказать.
– Да, конечно, скажу. Тряпко, – видимо, ничего не придумав, коротко ответил он.
– Что? Не может такого быть! – я искренне удивился и поднял брови. – Ты же пил с ним и, хочешь сказать, ничего не выяснил еще тогда? Но как же он мог отравить меня, ведь вы были вместе? Или это не его рук дело?
– Да, я и почувствовал что-то неладное, но не раскусил его в тот вечер. В этом и была моя ошибка. Но сейчас их вина доказана. К тому же, есть чистосердечное.
– Ты сказал «их вина». Все-таки Шурик причастен?
– Нет же! Ты чем слушаешь, Денис? Я же сказал, что Шурика освободили из-под стражи. Тряпко работал в сговоре с Ямпольским. Их план был дерзок, но просчитан. В этом заслуга этого противного рыжеволосого пройдохи, именно он был их мозгом, Тряпко всего лишь исполнитель этого ужасного плана.
– Но я не понимаю.
– Все потом, сейчас я хочу принять душ и выпить чаю. Разлей, пожалуйста! – уходя в сторону душевой, не очень внятно проговорил Хикматов.
