«Рок или не рок, — размышлял следователь, — но, конечно же, убийства и вправду не могут являться случайностью. И самое главное: кому же они могут быть выгодны?»
Степанов отпустил Юпитера и вдруг подумал: а не может ли и этот мальчик попасть в разряд подозреваемых?
Даниил Евгеньевич заявил, что не имеет никакого смысла объединять все происшедшие в Большом убийства в одно дело.
— Конечно, все это совершенно разные дела, — уверял он, — но все эти дела, по-моему, должен вести один следователь — Василий Никитич Степанов!
Даниил Евгеньевич тут же предложил Степанову свою помощь. Эта помощь пока заключалась в том, что начальник выдвинул несколько собственных версий и настоятельно просил Василия Никитича принять эти версии к сведению. Версии Даниила Евгеньевича были следующие: Скромный погиб вследствие халатности строителей-ремонтников, студент Юрий — пищевого отравления, пирожные оказались не совсем свежими, а охранник просто-напросто имел несчастье неосторожно обращаться с оружием.
— Со своим собственным оружием? — попробовал иронически уточнить Степанов.
— Разумеется, — Даниил Евгеньевич будто и не заметил иронии в голосе своего подчиненного.
— А что, театральные охранники вооружены огнестрельным оружием?
— Почему бы и нет!
— А о каком деликатном поручении вы мне тогда начали говорить по мобильнику?
— Я хотел бы, чтобы вы— ты, Вася, и Битнев — занялись бы привидением.
— Мы должны задержать привидение, то есть арестовать? Я правильно понял?
— Не валяй дурака. Ты же сам гнался за этим привидением.
— А что, оно, то есть она, Снегурочка, опять бродит по театру?
— Билетерша, вдова этого охранника несчастного, все время уверяет, будто видела... Так что вы с Битневым расследуйте.
— Да почему же мы? Пошлите наряд милиции, пусть они эту Снегурку задержат.
— А вот учить меня не надо.
Степанов понял, что и вправду не надо. Оставалось только одно: выполнять поручение начальства.
Степанов и Битнев уже знали, что привидение Томской в костюме Снегурочки обычно появляется после окончания спектакля. Время было. Сунув руки в карманы пальто, Степанов и Битнев прогуливались не спеша. Но все же надо было ехать, надо было выполнять приказ. Степанов предположил, что здесь опять-таки не обошлось без Сафьянова. В машине он спросил у Битнева:
— А что, Андрей Алексеевич, и вправду стоило посадить Овчинникова?
— Еще как стоило.
— Почему же все-таки не посадил?
— Потому что в дело вмешались.
— Сафьянов?
— Да.
— А речь в деле шла о мошенничестве?
— Да. Во-первых, об операциях с госдолгами. Но здесь трудно что-то найти. Специалистов почти нет по этим делам. Во-вторых, о нецелевом использовании полученных денежных средств. Расхищались иностранные кредиты, предназначенные для строительства больницы. Зарабатывали на стройке. Иностранцы, конечно, не понимали, в чем тут дело, но пришло заявление. Там, видишь ли, с начальником горздрава не поделились. Короче, скандал назрел.
— И что в итоге?
— Да ничего. Начальник горздрава умер, ну, тот, который заявление прислал.
— Понятно. А? Овчинников?
— Деньги проходили через его банк. Я провел с Овчинниковым несколько бесед. Жаль, это были не официальные допросы, потому ничего и не записывалось. Но в общем Овчинников сдавал Сафьянова, признавался, что все делал, как велел премьер.
— Да что толку. Вот если бы он все это сказал на официальном допросе.
— Он не сказал. Вот Сафьянов и отблагодарил его, предоставил выгодную должность в Попечительском совете.
— У них такие хорошие отношения?
— Они побаиваются друг друга. Но Сафьянов — отыгранная карта, его скоро попросят из правительства, а вот Овчинников, наоборот, связан с людьми, которые в правительство еще только придут. Газеты читать надо.
— Понимаю. Значит, Овчинников возможно, даже заинтересован в том, чтобы в Большом произошел скандал. А Сафьянов, напротив, скандала ни в коем случае не хочет. Ведь всем известно, что пока что Сафьянов — настоящий хозяин театра. А нам, бедным ментам, приходится лавировать между этими двумя большими гадами, между Сафьяновым и Овчинниковым.
— Но мне Овчинников показался более рациональным субъектом.
Некоторое время ехали молча, потом Степанов, полистав записную книжку, обратился к Битневу:
— Послушай, Андрей, мне тут надо кое-куда заскочить, в Большой еще успеем.
Но вскоре они застряли в пробке. Битнев предлагал включить сирену с мигалкой, но Степанов не разрешал:
— Все равно выберемся. Часдва роли не играют. А к этому человечку мне обязательно следует заскочить.