Наконец они очутились на одной из московских окраин, где проживал отец Антона, Виталик. Позвонили в дверь. Никто не отозвался. Они заметили, что дверь не заперта. От легкого толчка она открылась. Бедняга Виталик растянулся возле кухонного стола. На губах — пена, полы пиджака разметались по полу. Виталик явно был мертв. На столе стояла литровая бутыль водки, почти выпитая, рядом — раскрошенный батон, две рюмки, аптечная склянка, шприц. К бутылке прислонена была давняя фотография Галины Томской с мужем, оба молодые, веселые. На склянке виднелась приклеенная бумажка с четкой надписью: «Синильная кислота».
Битнев и Степанов поняли, что попали сюда вовремя. Конечно, оба знали, что руками здесь ничего трогать нельзя. Василий Никитич осторожно обернул носовым платком трубку черного старомодного телефонного аппарата, стал набирать Управление. Послышались гудки. Между тем Битнев заметил на подоконнике, выкрашенном белой краской, местами облупившейся, тетрадный листок. На листке размашистым почерком было начертано: «Развращающее влияние Сафьянова...»
— Слушаю, — дежурный в Управлении наконец-то снял трубку.
Степанов попросил срочно прислать оперативную группу.
— Эх! Если бы не застряли в пробке, мы бы могли его еще живым застать, — подосадовал Андрей Алексеевич.
— Нет, не могли бы. Видишь, уже трупное окоченение началось. Хорошо бы узнать, с кем он здесь выпивал.
Оба одновременно подумали, что уж не с Сафьяновым точно.
Коллеги разглядывали неказистое жилье Виталика. На полу в комнате разбросаны были книги, в основном сочинения философов и биографии великих певцов. Возможно, подобное чтение как-то утешало неудачника. Битнев предположил, что тот, кто помог Виталику умереть, пытался инсценировать ограбление.
— Но зачем? — Степанов пожал плечами. — Что он мог здесь искать?
Степанов снова набрал Управление. На этот раз ему сказали, что бригада уже выехала. Василий Никитич обрадовался, узнав, что в группе — Дока, один из самых опытных криминалистов Управления. Пейзаж за окном выглядел достаточно уныло. Интересно, каков процент самоубийств здесь, ну, скажем, за год?
Андрей Алексеевич тем временем, оглядывая квартиру, наткнулся на потрепанный альбом с фотографиями. Степанов принялся осторожно перелистывать страницы. Сразу бросалось в глаза, что часть фотографий вынута. Возможно, эти фотографии вынул именно убийца.
Бригада вскоре прибыла, и вместе с ней легендарный Дока.
— Вот что, — сразу начал Василий Никитич, — ведь того студента, однокурсника моего сына, отравили синильной кислотой. И вот, — он указал на аптечную склянку.
— Нет, — Дока покачал головой, — я выяснил, что молодого человека отравили цианистым калием. А вот посмотрите, что мы обнаружили в помещении, предназначенном для театральных охранников, там они обычно чай пьют.
На протянутой Степанову фотографии оказался запечатлен пистолет. Это была современная модель, то есть оружие не было старинным. Пистолет оказался заряженным. Степанов не сомневался в том, что убийства будут продолжаться. Но почему? И за кем идет охота? За родственниками Томской? Тогда опасность угрожает прежде всего Антону. Но как тогда защитить его? А если, напротив, Антон не будущая жертва, а настоящий убийца? И ведь Скромный и охранник — не родственники Галины Николаевны.
Вечером Степанов и Битнев приехали в театр. Они попали к самому концу спектакля. За кулисами, в лабиринте коридоров, им встретилась та самая билетерша, вдова погибшего охранника. Следователи вежливо поздоровались с женщиной. Затем из своего кабинета выбежал Царедворский. Он предавался весьма странному занятию: ловил попугая, того самого, с которым Василий Никитич свел знакомство еще при жизни Скромного. Наконец Царедворский поймал птицу и торжественно понес в кабинет. Степанов заметил, что временный директор успел досадливо взглянуть на бедную билетершу. Следователи раскланялись с Царедворским.
— Будь настороже, — шепнул Степанов Битневу. — Начальство в театре просто так не засиживается.
Царедворский и вправду явно не собирался покидать театр. Он прогуливался по фойе. Зачем появились Даниил Евгеньевич и Сафьянов. Даниил Евгеньевич внимательно смотрел на премьера, как будто ожидал, что тот сейчас раскроет ему все тайны, расскажет о том, какие перемены грядут в Управлении на Петровке, а также что ожидает Газетный переулок и Калужскую площадь. То и дело звонили мобильники. Спустя четверть часа Сафьянов вышел на улицу.
— Уехал? — спросил Степанов.
— Будет дожидаться в машине у подъезда. Проводите операцию, — распорядился Даниил Евгеньевич.
— То есть? — Битнев успешно притворился непонимающим.
— Задержите того или тех, кто разыгрывает это представление с призраком.
— Значит, будем дожидаться полуночи? — уточнил Битнев.